О глобальных проектах.

Часть 1. Системы ценностей.
То, что нашей страной управляют последние лет 20 скверно, видно, в общем, почти всем. За исключением нескольких десятков тысяч «персонажей», которые получили на этом «управлении» многомиллионные (а то и миллиардные) барыши, и которые, в целом, сами себя уже не считают частью «этой» страны.
Однако как только речь заходит о том, в чем именно состоит «скверна», возникают колоссальные споры, доходящие до драки. Причем споры эти уже давно зашли в такую стадию, когда оппонентов просто не слушают. «А, это либераст», или «а, это коммуно-патриот» – стандартная фраза, которая обычно произносится не после, а до начала выступления конкретных лиц, чья позиция, в общем, более или менее определена и понятна. А иногда и не очень понятна, просто известно, в каких компаниях это лицо иногда бывает. Если бывает во всех, это еще хуже, поскольку, ясное дело, мы имеем дело с беспринципным интриганам, у которых, как известно, твердой позиции вообще быть не может в принципе. А если не бывает нигде – то откуда у него может быть информация, на основании которой только и можно делать какие-то разумные выводы. Все это вовсе не шутки – со всеми этими доводами автор доклада сталкивался лично, причем его обвиняли как в работе в «команде Чубайса-Уринсона», так и в публикациях в газете «Завтра», как в том, что не может «эксперт-американист» не выезжать каждый месяц в США, так и в том, что он путешествовал по США на деньги USAID. Не говоря уже об обвинениях в антисемитизме и сионизме – одновременно, разумеется! В общем, ясно только одно, что при таком подходе никакие, даже вполне разумные доводы, услышаны быть не могут, поскольку их просто никто не слушает.
Разумеется, таких устойчивых групп, которые остальных не переносят в принципе, существенно больше двух. Только вот более или менее разумно их перечислить практически невозможно – просто потому, что каждая из них одни и те же слова и термины понимает по-своему – что неминуемо вызывает в адрес любых комментаторов (даже не оппонентов) обвинения в клевете. Причем особенно сильны эти обвинения как раз в сторону более или менее вменяемых комментаторов – поскольку, чем объективнее анализ, тем лучше видно, что большинство этих сект органически не способны к нормальному созидательному труду – а значит, не в состоянии принести реальную пользу нашей стране. Но вот борьбу за добывания «хлеба насущного» (как в виде грантов от различных коммерсантов или зарубежных организаций, так и в виде более или менее обеспеченных последователей) они вести могут – и ведут, подчас достаточно агрессивно.
Отметим, что до того, скажем, в 60-е, или даже 20-е годы, такого распада общества не было. Да, разумеется, были непримиримые враги – но их позиции были хорошо известны и всем понятны – причем даже им самим. Разумеется, иногда устраивались такие достаточно безобразные спектакли, как, например, травля Б.Пастернака после получения им Нобелевской премии. Правда при этом все знали, что эта травля не имеет никакого отношения к содержанию романа «Доктор Живаго», который чуть не напечатали в СССР (да и напечатали бы через пару-тройку лет), а из-за того, что этот роман был напечатан на Западе, причем без соответствующего разрешения. Было ли при этом дано формальное согласие автора – вопрос до сих пор открытый, но вот прямого запрета точно не было.
Да, разумеется, с точки зрения нынешней (отметим, как раз «западной») системы ценностей, это воля и право автора, где и на каких условиях печататься. Но в СССР была альтернативная система ценностей, которая была ничем не хуже западной, да и действовала она практически на половине мира. И эта система, прямо скажем, не одобряла такие действия. Можно, конечно, обозвать это западным словом «тоталитаризм», но ведь и сама западная система запрещала одно время сторонникам коммунистической партии или даже социалистических идей заниматься определенными профессиями (что в Германии 70-х, знаменитые «запреты на профессию», что в США 50-х, через деятельность знаменитых комиссий по запрету «антиамериканской» деятельности). Правда там, у них это называется «борьбой с терроризмом» или тем же «тоталитаризмом». И не исключено, что этот запрет в СССР действовал как раз потому, что те, кто нашу страну создавал (прежде всего, И.В.Сталин) отдавали себе отчет в том, что может произойти с нашей экономикой и нашей жизнью, если допустить терроризм «западный». Мы это, уже, к сожалению, знаем, или узнаем в ближайшем будущем, а тогдашние советские люди не могли себе подобный кошмар представит даже в страшном сне.
И, возвращаясь к упомянутому «спектаклю», необходимо отметить, что хотя значительная часть «актеров» и произносили сакраментальные слова «Я Пастернака не читал, но скажу…», все они очень хорошо отдавали себе отчет в том, за что реально ругают Пастернака. И хорошо понимали, что, может быть, не все их слушатели в этом разбираются (например, по молодости) – и именно по этой причине, раз за разом повторяли, что содержание романа никакого отношения к делу не имеет.
Можно привести еще один пример того, как трудно сейчас понять реальный смысл происходящих событий, даже в том случае, когда они произошли не так давно. В конце 80-х – начале 90-х, когда имя Сталина всячески поносилось на волне «демократизации», одним из любимых исторических анекдотов, рассказываемых нашими «прорабами перестройки» был рассказ о реакции И.В.Сталина на рассказ Горького «Девушка и смерть». «Это посильнее «Фауста» Гете» – сказал Сталин после того, как прослушал рассказ Горького в его собственному исполнении, и эта фраза на несколько лет стала доказательством «бескультурия» и «глупости» Вождя. И только через несколько лет более или менее разумные комментаторы донесли до сведения общественности, что из достаточно многочисленных присутствующих, реально читали Гете только два человека – Горький и Сталин. И, таким образом, слова Сталина являлись блестящей шуткой высококультурного человека, который своим соратникам продемонстрировал свое уважение к Горькому (поскольку имя-то Гете было известно всем), а самому Горькому – что уровень прослушанного произведения, мягко говоря, не внушает уважения…
Все эти примеры направлены, в общем, на одно – чтобы показать, что системы смыслов, которые вкладываются подчас в одни и те же слова, могут существенно различаться. И что сейчас у нас нет сколько-нибудь устойчивой системы таких смыслов, поскольку старые мы, в общем, почти утеряли, а с новыми, «западными», тоже возникают проблемы, которые мы ниже еще перечислим.
Так вот, что-то принципиально изменилось к середине 80-х годов в нашей стране. Система смыслов (или, менее точно, но более понятно, система ценностей), в том числе и под действием западной пропаганды, существенно изменилась, ее дрейф в сторону Запада был очевиден. Отметим еще раз, что термин «система ценностей» не совсем точно отражает ситуацию, но пока, до тех пор, пока не даны точные определения, его достаточно удобно использовать, он вызывает наиболее адекватные ассоциации.
А соответствующие механизмы защиты отечественной системы ценностей, наоборот, сильно ослабли. Именно к этому времени появляются знаменательные выражения типа «человек умеет жить», «неприлично задавать вопрос, откуда у людей деньги» и так далее. Но ведь такой дрейф произошел далеко не случайно – люди явно ощущали, что с конца 70-х годов «старая», отечественная система ценностей явно не давала возможности столь же быстрого развития, как раньше. Пресловутый «застой» не был пропагандистской «уткой», хотя только сейчас мы понимаем, как же хорошо было в рамках этого застоя жить.
Но ощущения, что в рамках устоявшихся правил жить дальше невозможно, не исчезали, а изменение правил возможно только вместе с изменением системы ценностей, которая эти правила ограничивает. И в этот момент, настойчивые требования значительной части населения были подкреплены пропагандой системы ценностей «западной», главным качеством которой (в соответствии с доступными рекламными материалами) была как раз адекватная оценка личных качеств человека. С учетом того, что традиционная советская система ценностей как раз в этом месте явно давала сбой, уклоняясь в сторону ценностей коллективистских, удар пришелся в самое слабое место. И страна сначала начала обсуждать, а потом и прямо действовать в части изменения системы управления государством – в направлении развития новой системы ценностей.
Результат получился, прямо скажем, кромешный. И хотя автор этого доклада, который в силу обстоятельств был внутри многих управленческих процессов 90-х годов, отлично знает, что многие неприятности отнюдь не были обязательными – их вполне целенаправленно осуществили люди, которые были явными личными врагами нашей страны и наших ценностей – тем не менее, главной причиной распада экономики были не они. Цель и содержание развития, которые были окончательно утрачены где-то в 70-е годы (а 80-е стали уже следствием), не появились автоматически с заменой советской системы ценностей на западную. Более того, в последние годы практически всем стало ясно, что на базе западной системы ценностей мы уж никак не сможем построить самодостаточное общество – и в лучшем случае станем придатком Европы и США. А в худшем – несколькими придатками.
В то же время, и западный мир явно впал в тяжелую депрессию. Экономические проблемы стали только частью общего процесса, который все сильнее и сильнее напоминает начало распада. И есть уже достаточно много фактов (причем их количество все время растет), которые показывают, что этот процесс затрагивает все стороны жизни населения Западных стран. Падение рождаемости, резкое усиление наркомании, гомосексуализма, резкое падение уровня образования, да и вообще, категорическое нежелание за что-то бороться, становятся общим местом. А если к этому еще добавить неминуемое разрушение систем государственной социальной поддержки практически во всех западных странах (которую, разумеется, никто и не собирался поддерживать после распада мировой социалистической системы, но вместе с тем никто и не ожидал, что ее очень плохое состояние станет очевидным так быстро), то становится понятно, что этому миру и его системе ценностей жить осталось не так уж долго – ну десять, от силы 15 лет. После чего она не обязательно умрет – не будем так уж сильно загадывать, но явно потребует глобального и жесткого реформирования.
Самый главный вопрос, который стоит перед любым исследователем человеческого общества, независимо от того, представляет ли он коммерческую структуру, которая должна отстраивать свою стратегию на достаточно длительный срок, или государственную, или научную – это какие силы будут определять направления движения. И в каких терминах их можно описать. Все описанные выше примеры очень показательны в том смысле, что их можно интерпретировать совершенно по разному, в зависимости от того, какая система ценностей, система смыслов используется комментатором. А если еще учесть, что каждая система ценностей порождает свой собственный язык (а точнее, интерпретацию базовых понятий, то есть профессиональный жаргон) – то как понять, можно ли на данном языке адекватно описать другую систему ценностей?
Можно привести еще несколько примеров. Например, одним из главных терминов «западной» системы ценностей является «свобода». Но что она подразумевает? Можно ли, например, считать, что в США есть свобода слова? На пропагандистском уровне (в «западной» терминологии, естественно) ответ: «да». А на самом деле? Скорее всего, все-таки, «нет». И для доказательства этого достаточно даже не поднимать колоссальный пласт, разработанный советской пропагандисткой машиной (просто потому, что у нее на этот вопрос ответ будет «нет» в любом случае, независимо от конкретики). А просто привести вполне убедительные факты: даже очень авторитетные американские журналисты, которые 11-12 сентября 2001 года усомнились в официальной версии, что организатором теракта стала «Аль-Кайеда» и лично Бен Ладен, потеряли свою работу буквально в течении нескольких часов.
И хотя сейчас, по прошествии нескольких лет, эта официальная версия кажется все менее и менее правдоподобной (а автор настоящего текста в этом абсолютно уверен, поскольку усомнился в ней еще до того, как теракты произошли, см. http://www.expert.ru/tmp/konfold/my18900.htm), разумеется, никакой компенсации эти люди никогда не получат.
Так какую же «свободу» реально имеют в виду представители «западного» мира? Для советских «диссидентов» 70-х – 80-х это была свобода нарушать законы государства, в котором они жили – обычно для достижения личной выгоды (и личной популярности на том же Западе, с соответствующими материальными выгодами), хотя были среди них и не очень умные идеалисты, и просто болезненно честные люди, которых вытесняли в маргинальную среду не всегда продуманные действия властей (которых в любой стране и в любое время найдется в избытке). А, скажем, что означает «западная» свобода для православных верующих или для мусульман? А для них «свобода» в «западном» понимании означает право безнаказанно нарушать библейские заповеди, первым из которых является базовое условие самого существования «западного» общества – отмена запрета на ростовщичество!
А вторым – автоматически – право людей, исповедующих «западные» ценности, самостоятельно выбирать, какие из библейских заповедей ему исполнять и когда. С точки зрения христианина – это гордыня – самый страшный из всех существующих грехов, поскольку заповеди эти были даны Богом и не в праве человека осуществлять соответствующий выбор. Но для «прикрытия» подобных нарушений «западный» мир придумал термин «политкорректность», исполнение которой является обязательным для всех и который запрещает публично обсуждать такие проблемы.
Иными словами, вместо библейских заповедей или «Морального кодекса строителя коммунизма» (которые, как мы увидим в дальнейшем, идеологически имеют много общего) «западный» мир предлагает свою систему заповедей, исполнение которых столь же обязательно: например, «свободы», понимаемую как отказ от системы ценностей предыдущих исторических эпох и «политкорректности» – как запрет обсуждать эти самые системы ценностей. А ведь есть еще «демократия», «священное право» частной собственности, «права человека» и многое, многое другое.
Отметим, что сама по себе «западная» система ценностей тщательно затушевывает свое отличие от предыдущих систем. Она (в рамках той же политкорректности) запрещает публичное обсуждение отличия феномена протестантизма от православия или католичества – чтобы не выпячивать свой реальный отказ от библейских ценностей. Она прилагает колоссальные усилия для того, чтобы максимально обелить банковскую деятельность, которую объявляют «достойной и уважаемой» профессией за всю историю человечества – хотя на протяжении 1500 лет христианского и (частично) мусульманского господства в Европе банкир (ростовщик) не мог считаться уважаемым членом общества – поскольку открыто и публично нарушал обязательные к исполнению библейские заповеди.
Наконец, «западная» система ценностей включает в себя тщательно разработанную концепцию развития истории, которая выводит традиции «демократии» из Афинской «демократии» Древней Греции. Не будем обострять внимание на то, что все города-государства Древней Греции были рабовладельческими, отметим только, что они были языческими. И после прихода христианства, ни о каких рабовладельческих демократиях и речи больше не было. Но «западных» историков это не смущает. Они радостно выстраивают единую линию исторического развития, для чего используют достаточно аморфный, но крайне обширный термин «цивилизация». Делается это неспроста. Дело в том, что хотя система ценностей в рамках Европы только с XVI века изменилась по крайней мере трижды (причем в разных направлениях), то культура, в общем, сохраняла преемственность. И по этой причине примат западных историков, защищающих свою систему ценностей, явно принадлежит культурному, а не ценностному пласту, поскольку именно в нем труднее увидеть принципиальные изменения, которые происходили за последние 500 лет и которые мы на многих примерах показали выше и еще покажем далее.
Ну и, наконец, следует отметить, что принципиальный отказ от библейских догматов, характерный для протестантизма (см. ниже), делает его все-таки ближе к язычеству. И в этом смысле выбор Афин в качестве образца является, скорее, попыткой «затушевать» отказ от христианства (и вообще, от библейских ценностей), о котором, все-таки, открыто говорить пока рано.
А вот XVI век «западные» историки любят. Не потому, что отмечают в нем первое за полтора тысячелетия принципиальное изменение базовой системы ценностей для части населения Европы, а потому, что им очень нравится сама эта, возникшая в то время, система, то есть протестантизм, и ее идеологическая производная – «протестантская этика». И в этом месте осуществляется замечательный подлог: сама «протестантская этика» описывается во всем своем «великолепии», но не говориться о том, что с точки зрения предыдущей системы ценностей (библейской, в широком понимании этого слова) она недопустима, поскольку является опасной и агрессивной ересью (то, что в русской традиции называется «тоталитарная секта»). В то же время, те возможности, которые появились в связи с отменой, в частности, запрета на ростовщичество, «западной» пропагандой активно продвигаются, причем неявно подразумевается, что они развивались и до XVI века, только с расцветом протестантизма скорость их развития существенно выросла.
Точно также не обсуждается реальная система ценностей социалистических идей, которые возникли в конце XVIII века как ответ на совершенно человеконенавистнические капиталистические общества и представляли из себя, фактически, попытку вернуть на место запрет на ростовщичество в форме обобществления средств производства. Отметим, что в СССР был реализован достаточно «крайний» вариант этих идей, но ведь успех был достигнут грандиозный. Особенно если учесть, что, по мнению многих достаточно глубоких аналитиков, СССР в 70-е годы мог выиграть «холодную» войну и не преуспел в этом только потому, что его тогдашние руководители не хотели рисковать оказаться в той же ловушке, в которой сейчас оказались США. То есть в ситуации, когда мощи страны может не хватить на то, чтобы удержать от скатывания в хаос той половины мира, в которой вдруг исчезли «скрепы», обеспечивающие управление и порядок. Впрочем, специфика «западной» системы управления такова, что проблемы решаются «по мере поступления», почему сначала мировая система социализма и СССР были разрушены, а потом все задумались о последствиях. И не исключено, что то состояния «надрыва», в котором явно сейчас находятся США и их экономика, связано именно с распадом альтернативной системы.
Если ретроспективно осмотреть ценностные модели, которые были в России, то можно отметить, что в ХХ веке произошли по крайней мере два их принципиальных изменения. Первое – в феврале 1917 года, когда была отвергнута система ценностей «православной империи», с небольшими вариациями существовавшая в России как минимум с XV века (и перенятая у Византии). Причем направление этого изменения было, скорее всего, первоначально, в сторону «западной» системы ценностей. Это видно и по тому, кто реально способствовал февральской революции (а есть очень серьезные основания считать, что ее организовывали агенты Франции и, в первую очередь, Англии, которые очень боялись одностороннего перемирия между Россией и Германией), и по тому, кто по ее итогам пришел к власти и по риторике велась в прессе.
Но, по всей видимости, различия между православной и «западной» системой ценностей оказались слишком сильными, и вменить России эту модель в тот момент не удалось. И тогда, на фоне идеологического вакуума, к власти пришла группировка, которая придерживалась одного из радикальных социалистических учений. Отметим, что исторически, православие предшествовало «западной» системе ценностей, а «социализм» появился позже, как попытка «вернуть на место» часть библейской догматики, отторгнутой в рамках «Западной» модели. Именно по этой причине в ряде моментов христианская и социалистическая системы ценностей очень близки, что и позволило коммунистам во главе с Лениным «вменить» ее России.
Отметим, что СССР имел свою версию истории, основанную, что естественно, на собственной системе ценностей. Опыт последних 15 лет (которые, в некотором смысле, представляют из себя «растянутый» 1917 год) показал, что «западная» система ценностей принципиально противоречит многим «культурным кодам» советского (и, как частный случай, русского) народа. Особенно хорошо это видно на примере последнего интервью американской президентши Латвии Вике Фрайберге, которая искренне уверена в тождественности фашизма и коммунизма и абсолютно безнаказанно в рамках «западной» парадигмы эту точку зрения пропагандирует. И кризис последних лет, в частности, связан с тем, что невозможно (пока?) объяснить проживающему в России человеку, что фашизм победили США и Англия, что при СССР люди жили очень бедно (поскольку сейчас они живут значительно хуже), что при социализме не было возможности для отдельных людей «свободно» получать образование и иметь доступ к культуре и т.д.
Хотя, если вспомнить социалистическую версию истории, то и описание капиталистических стран в ней страдало серьезной однобокостью. Как, впрочем, и история Российской империи до 1917 года.
И это на самом деле не случайно. Все описанные выше примеры показывают одно: как только автор исторического (культурного, социологического и т.д.) текста выбирает базовую систему ценностей, он вынужден трактовать все описываемые события и следствия из них в ее рамках. А выбор такой необходим – без него, как мы видим и по опыту 1917 года, и по опыту последних 15 лет, невозможно привести общество «к единому знаменателю» и дать ему цель. Такую цель, которая повела бы за собой большую часть нации и обеспечила бы стабильное развитии страны им повышение жизненного уровня населения. Как это было (отдадим себе в этом отчет) в 1930-70-е годы прошлого века.
Проблема только в том, что пока непонятно, как в нынешней ситуации такая система ценностей должна выглядеть. Мы не Чехия и даже не Польша, которые просто смогли себе позволить присоединиться к очередному сильному партнеру в расчете, что за лояльность они получат «пироги и пышки». Какие-то действительно были получены, но как будут обстоять дела в будущем – большой вопрос. Но Россия-то всегда имела собственную систему ценностей, уж на протяжении последних 600-700 лет точно (а то и 1000, с момента принятия христианства). А сейчас ее нет. И если в 1917 году нам ее предложили в практически готовом виде (к тому времени собственно системе ценностей уже было лет 150, а конкретно ее коммунистической версии – более 60 лет), то сейчас такой системы ценностей не видно. А все, что предлагается, имеет такой искусственный вид, что уровень его жизнеспособности явно минимальный.
Единственное, что точно понятно – это то, что попытки дальнейшего «обустраивания» России на базе «западной» системы ценностей приведут к ее окончательной гибели. И многочисленные варианты, которые обсуждаются упомянутыми выше группами, носящими явно сектантский характер, связаны именно с тем, что что-то делать надо, причем срочно, а как – непонятно. И эта коллизия создает в обществе колоссальное напряжение, которое пока не может найти конструктивного выхода. А какая система ценностей нас спасет, в общем, на сегодня, не понятно. И что делать?
Понимая эту, достаточно страшную дилемму, все дальнейшие рассуждения посвящены одной единственной задаче: описания истории России (и всего мира, в той части, без которой обойтись будет никак нельзя) с точки зрения анализа смены систем ценностей. Поскольку не исключено, что в процессе этого анализа ответ будет найден, в некотором смысле, сам собой. А если станет понятна система ценностей, в рамках которой можно будет спасти Россию, и если это можно будет доказать достаточно большой части населения, то собственно технологическую часть проекта «новой» России отстроить можно будет достаточно быстро. В конце концов, у Ленина такого технологического проекта тоже в начале пути не было (точнее, он довольно быстро понял ошибочность своего первоначального проекта).
Отметим, что с точки зрения ортодоксальной исторической и социологической науки, приведенный ниже анализ носит достаточно маргинальный характер. Дело в том, что общественные науки обычно развиваются в стабильных обществах, которые, как мы уже понимаем, имеют устоявшуюся базовую систему ценностей. И совершенно не склонны рекламировать альтернативные системы. Так, существовала марксистско-ленинская социология, которая клеймила человеконенавистническую социологию капиталистическую. А последняя, в свою очередь, клеймила «тоталитарную» социалистическую социологию. Аналогичную коллизию в экономике мы видим собственными глазами каждый день, про историю и говорить нечего.
В приведенном же ниже тексте сделана попытка описать историю с точки зрения анализа смены господствующей системы ценностей, перейти, так сказать, к ценностному анализу, от анализа с точки зрения одной системы ценностей к взаимодействию и смене различных систем ценностей. И как будет видно в конце нашего анализа, ответ на то, каким должен быть «проект Россия» будет получен!

Часть 2. Глобальные проекты.
Слово «цивилизация» плохо поддается определению. Большинство мыслителей, так или иначе занявшихся этим ускользающим предметом, связывали ее черты с культурой. Это дает возможность показать, но не объяснить причины того, почему технологическая цивилизация европейского типа склонна к глобальности, а цивилизация индуистская (никто ведь не станет утверждать, что это – не цивилизация) особенно не стремиться распространиться до пределов обитаемой вселенной. Какая-то сила толкает одни страны выйти за пределы квадрата своих границ и описать круг распространения своего влияния, а другие нет.
Говоря языком современного бизнеса, стремящиеся к экспансии своей цивилизации силы (которые вовсе не обязательно являются конкретными странами) формулируют глобальный проект, причем войти в него могут и территории, культура которых весьма далека от культуры исходных «авторов» проекта.
Повторим это определение более формально. Основным понятием, которое, по мнению авторов, является базовым для описания глобальных тенденций развития государств, их коалиций и цивилизаций (то есть то, что сейчас модно называть словом «геополитика») является Глобальный проект. По нашему мнению, глобальный проект (далее – ГП или, если это не допускает другого толкования, просто «проект») – это наднациональная и надгосударственная идея, которая, в принципе, может стать базовой для определения системы ценностей любого человека на Земле. При этом принципиальным моментом является добровольность выбора участия в том или ином ГП для каждого конкретного человека, В базовые понятия любого проекта обязательно должно входить условие, что его ценности должны до любого человека доходить добровольно, в силу их универсальности и привлекательности.
Еще раз уточним оба слова в этом определении, для того, чтобы не впадать в ненужные аналогии. Слово «глобальный» здесь не следует понимать в привычных в последнее время терминах, связанных с модным понятием «глобализации». В нашем понимании этот термин означает, что ГП изначально предполагает, что его адресатом является любой человек, независимо от того, где и как он живет. Однако, как мы увидим ниже, каждый проект формирует свою систему глобализации, в рамках которой строит систему экономических, политических, культурных и других связей на основе проектных ценностей.
Что касается слова «проект», то оно не означает, что данное образование создается и поддерживается за счет чьей-то конкретной воли. Скорее, оно подразумевает, что идея, лежащая в его основе достаточно богата, чтобы структурировать поведение и логику своих последователей в некоем едином направлении, позволяет им ясно ощущать и формулировать базу своего единства и общности целей.
Еще более точно – ГП предлагает каждому человеку некоторую систему ценностей, которую он самостоятельно может принять (или не принять). При этом сама концепция «проекта» предполагает, что это решение должно приниматься без насилия. Собственно насилие, безусловно, тоже имеет свое, иногда более, иногда менее ограниченное место, однако либо в рамках противоборства с другими ГП, либо на поздних стадиях проекта, когда закостеневшие механизмы «продвижения» проектных ценностей просто не успевают за изменяющейся обстановкой.
При этом, разумеется, далеко не каждая идея, претендующая на «надгосударственность» и «глобальность» может стать базой ГП. Собственно говоря, только история является тем инструментом, который отбирает из сотен и тысяч вариантов действительно глобальные.
Кроме идеи, которая является базой ГП, в него входит и набор социальных, государственных, культурных, исторических и других механизмов и традиций, которые возникают в процессе его функционирования. И именно взаимодействие этих механизмов в рамках конкуренции отдельных глобальных проектов и определяет основные направления мировой истории.
Цивилизация (или ее зародыш), стремящаяся сформулировать собственный глобальный проект, обязательно должна иметь в своем распоряжении Великую Надмирную Идею. Однако, одного факта наличия подобной идеи недостаточно. Сейчас вряд ли сыщется человек, непоколебимо придерживающийся материалистических взглядов, однако даже интуитивная приверженность каким-либо экзотическим верованиям в мировой разум или поток энергии уж точно не приведет к нему массы сторонников. Это должна быть настоящая Идея, объясняющая мир видимый и невидимый, из которой непротиворечиво выводится система поведения и этические правила. Более того, эта Идея должна быть исключительной, предназначенной для всех людей без остатка, во всех уголках земного шара и во все времена.
В современном маркетинге подобная позиция называется USP – unique selling proposition, что представляет собой призыв типа: «Покупайте у нас! Только у нас все самое лучшее!» К тому же, в структуре Идеи должна содержаться непоколебимая уверенность в том, что рано или поздно, но все люди действительно придут в лоно ее сторонников. Однако одной идеи мало. Необходимо, чтобы она соединилась с повседневной практикой жизнедеятельности, вобрала в себя обычаи, сформулировала набор правил и процедур, по которым должен существовать не только каждый отдельный человек, но и сообщество людей в целом – то есть выработать Норму. Норма – это буфер между Идеей, как совокупностью неизменных догматов и повседневной жизнью. Норма принципиально важна с двух точек зрения: Прежде всего, в Идее, как совокупности исходных кодов, ничего изменить и подправить нельзя, а вот в Норме, вобравшей в себя суровую прозу жизни – можно.
Собственно говоря, разработка такой Нормы – это обычное состояние для любого многонационального государства, такого, как Россия, в котором необходимо привести «к единому знаменателю» совершенно различные по истории и культуре народы. Кстати, в этом есть одно из принципиальных отличий коммунизма и фашизма, упомянутое в первой части настоящего доклада: коммунизм – это форма «Красного» глобального проекта, который не только провозглашает, но и реально обеспечивает равноправие наций. А фашизм – это крайняя форма национализма, который любую нацию, кроме главной, просто уничтожает.
В Христианской Идее ростовщичество презираемо, но в норме жизни христианских государств – терпимо, особенно в тех, где христианство ослаблено за счет пропаганды «протестантской этики». Коммунизм предполагал мировую революцию, но с некоторого времени мало вспоминал этот тезис, однако совсем убрать не мог – у основоположников он был записан, а править основоположников было нельзя. Норма – вещь не писанная, это такая сложная система смыслов, являющаяся предметом молчаливого согласия. Однако именно она становится основой для создания сводов правил и процедур, которые можно назвать законами, кодексами, инструкциями, то есть разного рода формализацией Нормы. Все это – Практика, организующая ежедневно и ежечасно сложнейшие взаимодействия человеческого сообщества как внутри границ отдельных государств, так и вне их.
Именно в этом месте лежит разница между «системой смыслов» и «системой ценностей», о которой говорилось в начале доклада. Система ценностей – это, собственно говоря, и есть базовая система догматов проекта. Она достаточно жесткая и не может легко адаптироваться к сложившимся условиям. Система смыслов – это ее адаптация к конкретной жизни конкретного народа и именно с ней мы имеем дело в повседневной жизни.
Невозможно удержаться, чтобы не привести пример: пресловутая монетизация льгот плоха не тем, что переводит их в материальную форму и даже не их размером. В русской системе смыслов льгота есть выражение отношения государства к тем или иным социальным типам – ветеранам, инвалидам, детям и так далее, причем отношения уважительного. Именно поэтому люди зачастую даже не протестовали против того, что льготы не действовали. Многим был важен сам факт признания их причастности. Вряд ли столь прямолинейное вторжение в систему смыслов останется без последствий в плане доверия граждан своему государству.
Можно сказать, что глобальный проект оформляется именно в Норме. Как разруха возникает в головах, так в головах возникает и образ будущего. Именно там зарождается и зреет могучий заряд энергии, заставляющий миллионы людей строить свою жизнь так, а не иначе. Но неясностей и недодуманных до конца позиций иметь не следует: глобальный проект должен в каждый момент времени каждому социальному слою давать ответ на вопросы: зачем жить и как жить.
Любой проект, даже потенциально претендующий на то, чтобы стать глобальным, начинается как сетевой. Образуются и умножаются ячейки сторонников Идеи, совершенствуются ритуалы, формулируются правила поведения и взаимодействия. Пока что ячейки не связаны отношениями подчинения. Они договариваются по принципиальным вопросам (чаще всего – на почве противопоставления своей, общей, проектной системы ценностей, всем остальным), но действуют самостоятельно. Можно сказать, что пока их ведет сама Идея, Норма еще только складывается.
В этой стадии развитие проекта происходит по инициативе отдельных, не связанных друг с другом инициаторов и за счет активности неофитов. Никакого координационного центра в рамках сетевой стадии проекта не существует, он развивается спонтанно и по многим направлениям, что позволяет ему быстро адаптироваться к потребностям и запросам людей в рамках принимаемых ими системы ценностей конкретного проекта.
В качестве примера сетевой формы проекта можно привести христианство первых веков нашей эры, когда сотни и тысячи проповедников несли людям идеи этой, тогда еще новой религии, или современное состояние Ислама, который, однако, представляет собой вторичное возрождение проекта.
Сетевым образом развивался «Красный» проект в XIX веке, когда сотни и тысячи его сторонников несли в массы новую систему ценностей, противостоящую капиталистической. До сих пор в сетевой стадии находится проект «Буддистский».
Как только численность сторонников становится существенной, неизбежно формулируется политическая составляющая. Иначе нельзя: необходимо постулировать правила общежития, определить систему управления, назвать друзей и врагов.
Далее, для успешного развертывания, глобальный проект должен утвердиться в опорной стране. Она должна быть крупной, мощной в экономическом и военном отношении. Только сильная страна, являясь признанным лидером проекта, может удержать прочие проектные государства от беспрерывных конфликтов между собой и обеспечить присоединение к проекту все новых и новых участников.
В этом процессе принципиально важно привлечь на свою сторону элиту или часть элиты подобной страны. Она, в свою очередь, когда уговорами, а когда и насилием добьется поддержки народом нового проекта. Ни для кого не секрет, что принятие Русью именно Православия было результатом осознанного политического выбора тогдашних правителей.
Не следует недооценивать возможности инфильтрации коренного населения носителями Идеи с последующим присоединением населения к ней или его искоренением. Именно так была завоевана Латинская Америка, сначала конкистадорами, затем католиками, причем мотивация их заключалась именно в распространении Христианства, а точнее того, что они понимали как Христианскую Норму. Отметим, что хотя христианская норма в Латинской Америке XVII-XVIII веков отличалась от европейской нормы очень существенно, сейчас именно этот регион является оплотом католицизма.
Ровно с того момента, когда в опорной стране утвердились новые нормы, и вся она достаточно окрепла, чтобы стать лидером, глобальный проект становится иерархическим, управляемым из единого центра и откровенно экспансионистским. Государство вносит в практику проекта присущие ему управленческие технологии и использует свою экономическую и военную мощь для его поддержки. Принципиально важно, однако, что экспансия проекта на данном этапе происходит преимущественно мирно, ибо пример воплощенной Идеи действует надежнее, чем сабли и ружья. Можно только напомнить ту скорость, с которой расширялась Российское государство после того, как стало опорной страной «Византийско-православного» проекта в XV-XVII веках, как быстро католические ценности завоевали Латинскую Америку. Никакое оружие не могло обеспечить такую эффективность – здесь работали идеи!
В этой стадии ГП образуется достаточно явная и хорошо взаимодействующая друг с другом проектная элита, которая и определяет направления его развития и, особенно, механизмы всегда конкурентного взаимодействия с другими ГП. В качестве примера можно привести «Христианский» проект, который перешел в иерархическую стадию после того, как соответствующая религия стала государственной в Византийской империи (отметим, что принятие христианства в качестве государственной религии в более мелких странах не повлияло на его сетевой характер) или, например, «Красный» (коммунистический) проект, который перешел в иерархическую стадию после Великой октябрьской социалистической революции в ноябре (октябре по старому стилю) 1917 года. Однако, например, «Католический» проект прошел сетевую стадию еще в рамках единого «Христианского» проекта, в связи с чем, сразу стал иерархическим. При этом его проектная элита была рассредоточена по разным католическим государствам, и объединяла ее фигура Папы Римского (отметим, что деятельность государства Ватикан собственно к «Католическому» ГП особого отношения не имела).
Иногда иерархическая стадия проекта начинается практически сразу после его возникновения (как, например, при первой реализации Исламского проекта в VII веке нашей эры), а иногда существенно запаздывает (например, Буддистский проект так практически и не перешел в иерархическую стадию, что, возможно, связано со спецификой его базовой системы ценностей).
Переход от сетевой стадии к иерархической не всегда происходит для проекта безболезненно. Часто в этот период отдельные элементы его сетевой структуры пытаются развиваться в самостоятельные (но родственные) проекты. Именно так от общей ветви Исламского ГП откололась шиитская ветвь проекта, именно так от общего Христианского откололся проект Католический проект. При этом после образования Католического проекта общий Христианский практически прекратил свое существование, поскольку к этому моменту практически вся активность христианского мира была сосредоточена в рамках конкурирующих Византийского и Католического проектов.
Отметим, что как только проект переходит в иерархическую стадию, он начинает формировать централизованные структуры, которые должны поддерживать его миссионерскую деятельность и (по возможности) регулировать/контролировать оставшуюся от сетевой стадии структуру.
Поскольку глобальный проект по определению предполагает расширение своей зоны влияния на все человечество, эти централизованные структуры также начинают играть роль штабов, которые используют для продвижения своих проектов экономические, культурные, политические и другие рычаги. Иными словами, каждый из ГП создает свою конструкцию глобализации, которую и продвигает как один из главных инструментов собственной экспансии. При этом материальной базой любой такой глобализации является система разделения труда, которая автоматически связывает систему продвижения проекта с валютной, хозяйственной и торговой системой. В том случае, если идеология проекта никак не связывается с хозяйственной деятельностью (например, у Буддистского глобального проекта), это существенно замедляет его переход в иерархическую стадию и дальнейшую экспансию.
В качестве примера нескольких альтернативных систем глобализации можно привести ситуацию 50-х – 80-х годов XX века, когда их в мире было две, одна в рамках «Западной» системы разделения труда на базе американского доллара, и другая, соответственно на базе переводного рубля в рамках Совета экономической взаимопомощи. Одна из двух систем победила, но это означает, в частности, что бессмысленно даже пытаться повлиять на поведение и политику МВФ, Мирового Банка, НАТО и т.д. со стороны России, поскольку эти институты являются, в первую очередь, институтами «Западного» глобального проекта, контроль над которыми осуществляют его собственные элиты, к которой мы не имеем никакого отношения.
Развитие проекта в иерархической стадии может продолжаться достаточно долго, как, например, в том случае, если его элита разбита на много отдельных групп. Так это было с Католическим проектом в Средние века, когда все претензии Папы Римского или императоров Священной римской империи на монопольный контроль над проектом завершились крахом. Однако со временем слабеет дух носителей Идеи, портится мораль, все чаще допускаются послабления в нормах и правилах, а, значит, как опорная страна, так и весь проект в целом, клонится к упадку. С этого момента опорная страна вынуждена вести себя как империя, или квази-империя. Эта стадия отличается от иерархической еще большей концентрацией элиты, резким «окостенением» проектных механизмов и, главное, переходом управления проектом от достаточно плюралистических элит к жестко организованной имперской бюрократии.
В случае если проект осуществляется в условиях жесткого противостояния с другими, такой переход может произойти очень быстро. Так, «Красный» проект в иерархической стадии существовал всего несколько десятилетий – до середины 30-х, в крайнем случае – конца 40-х годов, после чего произошел переход к имперской стадии. Есть основания считать, что И.В.Сталин в 1943 году умышленно начал сворачивать собственно «Красный», коммунистический проект, осторожно переводя его в имперскую стадию, и все более усиливая в нем православно-патриотическую составляющую.
Имперская стадия ГП является последней, за ней следует его распад или переход в «латентную» форму. Причинам здесь несколько: во-первых, имперская бюрократия категорически не успевает за происходящими в мире социальными, экономическими, политическими процессами.
Во-вторых, имперское сознание явно предпочитает не доказывать что-то, а довольно активно и насильно вменять проектную систему ценностей, что резко уменьшает базу расширения проекта и уменьшает приверженность проектной системе ценностей внутри собственно проектных стран. Российские читатели хорошо знают этот механизм на примере деятельности партийной бюрократии времен горбачевской «перестройки».
В-третьих, существенно уменьшается адаптивность проектных ценностей и идеологических установок, которые начинают проигрывать идеологическую войну конкурирующим проектам. Признать проблемы правящие элиты не в состоянии – иначе они лишаются легитимации, принять решительные меры не могут – слишком сильно нужно менять правила игры. Для поддержания статус-кво приходится все чаще и все масштабнее применять насилие как вовне, так и внутри.
Многие из нас, собственно, были, да можно сказать и сейчас еще являются свидетелями заката империи. Зрелище это малоприятное, но, скорее всего, неизбежное. Все земное рано или поздно умирает. Другое дело – Идея. Она может трансформироваться, обновиться, но только не исчезнуть совсем.
Очень важной частью, определяющей существование и развитие глобальных проектов, является их взаимодействие, которое всегда жестко конкурентное. Проекты могут быть достаточно либеральны в пределах внутренних проектных рамок (общественных или даже государственных), но это никогда не относится к ценностям альтернативных проектов. Именно по этой причине ни в коем случае нельзя использовать терминологию конкретного проекта для описания межпроектных взаимоотношений – идеология любого ГП носит ярко выраженный монопольный характер, альтернативные проекты всегда в них окрашены крайне негативно. Это хорошо видно на примере идеологии современного «Западного» проекта, который в исключительно «черных» тонах описывает и «Красный», и Исламский и даже Католический проекты.
Наблюдая текущие события, трудно удержаться от соблазна найти им простое объяснение. Легко сказать, что мир несовершенен, поскольку не везде еще утвердилась демократия. Вот если и когда она утвердится, то дела наладятся, конфликты исчерпают себя, а люди, облегченно вздохнув, перейдут к свободному созидательному труду. Или вот еще: нужно ликвидировать эксплуатацию человека человеком. Пробовали. И так, и так. Не получилось.
Дело все в том, что отдельные наблюдаемые явления или факты – лишь часть системы смыслов. В каждом глобальном проекте этот набор уникален и каждый смысл существует исключительно в связи с другими. При попытке изменения одного из элементов система либо подгонит его под себя, либо рухнет. Вот пример: вы не задумывались, что положение ЦК КПСС в советской системе в сущности было ближе к положению боярской думы на Руси, нежели чем к коммунистическому идеалу? То есть Норма традиционного православного проекта поглотила в этом месте коммунизм, а не наоборот. Скорее всего потому, что у «Красного» проекта в этом месте просто не было отработанных технологий. В этой связи интересно поразмышлять, как скажется на США – лидере «Западного» проекта – введение системы органов безопасности сильно смахивающей на советский КГБ. То, что из этого ничего хорошего для США не получится ясно и сейчас. Вопрос в другом: что возьмет верх – американская система смыслов или чужеродный элемент.
Есть, правда, еще одно обстоятельство. Вторая половина ХХ века прошла относительно спокойно, без неописуемых потрясений, типичных для его первой половины. Причина этого, как ни покажется странным, состоит в том, что действующих глобальных проектов в это время было три: «Западный», «Красный» и (затаившийся) Исламский. Два проекта неминуемо сталкиваются, три – могут балансировать между собой. Если сейчас основная игра пошла между «Западным» и Исламским проектами, то не будет ли вынужден Китай сформулировать свой глобальный проект, хотя и не готов к этому?
После краха империи, как высшей и последней стадии глобального проекта, наступает хаос. Однако не следует воспринимать это слово в негативном значении. Хаос – закономерный и необходимый этап, в ходе которого происходит уточнение смыслов, анализ прошлого, накопление сил для будущего. Сможет проект сохранить приверженность Идее, модернизировать содержание того, что составляет Норму, тогда возможность его реконфигурации весьма высока. Если нет, то потомкам придется в учебниках истории читать про ту или иную цивилизацию, а при посещении музеев любоваться достижениями высочайшей культуры не существующих более народов.
Идеи, как правило, движутся с Запада на Восток. Хаос и обновление – с Востока на Запад. Когда Советский Союз был силен и могуч, Китай находился в упадке, нащупывая новый путь. Сейчас Китай на подъеме, Россия в хаосе, но и она нащупает свою дорогу, если обратится к смыслам, составляющим Норму русской цивилизации. Затем хаос двинется в Европу, затем в США, потом снова придет в Китай, и так и будет вращаться колесо цивилизации.
Солнце ведь тоже движется с Востока на Запад.

Часть 3. Смена цивилизаций через призму глобальных проектов
Введенное в предыдущей части определение «глобального проекта» требует дальнейшей расшифровки и детализации. По этой причине в этой, последней части доклада, мы подробно разберем механизмы взаимодействия ГП и их, если так можно выразиться, исторический обзор.
Конкуренция проектов, в том понимании, которое описано выше, может идти по трем основным направлениям, которые, по большому счету, являются независимыми и равноправными. И исторический опыт показывает, что если по двум из них очевидная победа достается одному из проектов, то любой перевес сил по третьему направлению уже практически никогда не играет роли. Эти три направления – экономика (производной которой является военная мощь), идеология и демография.
К последней мы относим не только численность населения, но и его приверженность проектным ценностям, в частности, готовность отдать за них жизнь. Так, сложности «Западного» проекта в Ираке во многом связаны с тем, что подавляющее превосходство «Западного» проекта в экономической сфере (и, тем самым, военной силе) вполне компенсируется преимуществом Ислама в идеологии. Поскольку построенный на примате наживы «Западный» проект явно уступает в глазах людей проекту Исламскому, построенному на, пусть специфически понимаемой для человека, воспитанного в христианской культуре, но – справедливости и демографии, практически во всех аспектах последней.
А вот знаменитое противоборство «двух систем» в середине XX века было связано с тем, что ни у одной из них не было явного преимущества (вопреки идеологическим догматом каждого из них): в экономике – у «Западного» проекта, в идеологии – у «Красного». По демографии, в общем, была ничья. И поражение «Красного» проекта в конце века было вызвано тем, что в конце 50-х годов разложившееся имперское руководство СССР отказалось как от идеологической войны, перейдя к так называемому принципу «мирного сосуществования», так и резко ослабило демографическую проектную составляющую. Связано это было с тем, что лозунг «построения коммунизма еще при жизни нынешнего поколения» привел к началу реализации принципа «каждому по потребности». А это, в свою очередь, привело к ситуации, когда материальная награда давалась людям не за реальные достижения в рамках дальнейшего развития «Красного» проекта, а просто по факту существования. Что, естественно, не могло не ослабить приверженности проектным ценностям следующего поколения (так называемых «шестидесятников»), которые, собственно говоря, и стали могильщиками проекта и своей страны.
Для дальнейшего описания ГП мы попытаемся дать последовательность проектов, так, как мы ее себе представляем. Разумеется, мы отдаем себе отчет в том, что в процессе дальнейших исследований и развития языка глобальных проектов этот список будет варьироваться и дополняться.
Первым в рамках писаной истории был «Еврейский» (ветхозаветный) ГП. Именно этот проект впервые предложил окружающим людям не силу оружия, а систему ценностей. Как и полагается, «первый блин комом», поэтому этот проект, особенно в части своих ритуальных механизмов, оказался крайне сложен, как следствие, количество неофитов во все времена было чрезвычайно ограниченным. Отметим, что слово «Еврейский» мы берем в кавычки, поскольку связан этот проект, скорее, с религией, чем с национальностью, и в этом смысле евреи по происхождению, бароны Ротшильды, элита «Западного» ГП, являются не менее опасными врагами для проекта «Еврейского», чем, скажем, неофашисты. Однако и название «иудейский» или «израильский» тоже сейчас не совсем подходит, поскольку как современный иудаизм, так и государство Израиль к «Еврейскому» проекту, конечно, отношения имеют, но далеко с ним не совпадают.
Кроме того, один из важнейших догматов этого проекта, запрет на ростовщичество, был применим только по отношению к представителям своего собственного проекта. Такая ситуация, как мы увидим, в дальнейшем оказала принципиальное влияние на весь ход мирового процесса. При этом сама его система ценностей оказалась столь привлекательной, что появился Христианский проект, который после перехода в иерархическую стадию естественно назвать Византийским.
Отметим, что основное различие Христианского проекта от «Еврейского» состоит не в догматике, а в сильно упрощенных ритуалах. Кроме того, запрет на ростовщичество у него является более универсальным, что привело к тому, что уже в Средние века значительную роль в контроле над финансовой системой играли именно представители «Еврейского» проекта.
Часть сетевой системы Христианского проекта в рамах конкуренции с Византией (как государством) прекратила свое существование, но один «осколок», в Западной Европе, со временем развился в отдельный, Католический глобальный проект. В отличие от Византийского, который очень быстро приобрел имперские рамки, проект Католический, в силу политической разобщенности Западной Европы, очень долго развивался в пределах иерархической стадии. Не в последнюю очередь на расхождение проектов повлияли также различия в культуре и ментальности народов, входивших в ареал распространения Византийского и Католического проектов.
Отдельно и более подробно мы остановимся на ситуации последних 500 лет в Европе. В XVI веке, после катастрофического «золотого» кризиса, случившегося в результате резкого падения цены на золото, игравшего тогда (да и почти всю писаную историю) роль Единой меры стоимости, и последующего разрушения системы натурального феодального хозяйства, в Европе начал развиваться новый, Капиталистический проект, идейной базой которого стала Реформация. В доктринальном плане этот проект отошел от идейной базы библейской системы ценностей, отказавшись от одного из догматов – запрета на ростовщичество, поскольку экономической базой Капиталистического ГП стал ссудный процент. Запрет, разумеется, не мог быть отменен в догматике (и в тезисах Мартина Лютера, например, он присутствует в полном объеме), но был снят в мифе о т.н. «протестантской этике». Отметим, что Капиталистический проект принципиально изменил базовую цель в рамках проектной системы ценностей. Если в Христианском проекте, во всех его вариациях, даже не принявших форму ГП, основой является справедливость, то для Капиталистического таковой является корысть, нажива.
Этот пример показывает, что библейская система догматов, являющаяся базой практически всех ГП на территории Европы, не является механической суммой запретов и ограничений, а существенно взаимозависимой системой норм и правил, причем эта зависимость проявляется через всю жизнедеятельность людей. С точки зрения верующего христианина (да и иудея, и мусульманина) это естественно, иначе и быть не может, поскольку даны эти догматы были Богом и ревизии человеком не подлежат. Но и чисто материалистический анализ показывает, что отказ только от одного из догматов неминуемо привел к радикальному и принципиальному изменению жизненных целей и принципов! Поневоле задумаешься о том, все ли в мире можно объяснить в рамках этого самого материалистического понимания…
Именно с Капиталистическим проектом, с наличием ссудного процента, связан еще один феномен человечества – так называемое технологическое общество. Ни одно государство или цивилизация, которое ссудный процент не одобряет (особенно, исламское) не смогло создать на собственной базе технологическое общество (за одним исключением, о котором мы скажем несколько слов ниже).
Выше мы несколько раз упомянули «Западный» глобальный проект, однако пока не упомянули, чем он отличается от Капиталистического. По нашему мнению, сегодня Капиталистический проект «в явном виде» не существует, поскольку в XIX веке произошли серьезные изменения в его экономическом базисе, серьезно изменившие его базовые ценности. Остались только отдельные кусочки его бывшей сетевой структуры. Связано это было с тем, что, как уже было показано выше, догматическая структура Капиталистического проекта была неустойчива и настоятельно требовала существенного изменения. Либо в сторону дальнейшего отказа от библейских ценностей (что еще более усиливалось в связи с тем, что Норма-то в новых капиталистических государствах еще во многом была христианская), либо же в сторону возврата на место запрета на ростовщичество. Что характерно, реализовались обе эти идеи.
Обе они родились в конце XVIII века, и первой из них, как раз ставшая базой «Западного» проекта, стала идея о том, как реализовать многовековую мечту алхимиков о создании золота в пробирке. Почему именно золото так хотели создать алхимики понятно – именно золото было на тот момент Единой мерой стоимости (ЕМС) для всего человечества. А идея эта, из которой вырос механизм финансового капитализма, а затем и новый ГП, состояла в том, что если золото создать нельзя, то может быть, возможно изменить ЕМС? На такую, которую можно создать в пробирке и контролировать потом эту пробирку, не допуская до нее никого постороннего.
Не вдаваясь в детали, можно сказать, что сегодня ЕМС – это американский доллар, единственная «пробирка», где он рождается – это Федеральная резервная система США, частная контора, владельцами которой являются крупнейшие инвестиционные банки Уолл-стрит. А вся мировая финансовая система, с ее институтами, такими как МВФ, Мировой банк и многие другие, своей главной задачей видят именно сохранение монополии ФРС на денежную эмиссию.
Разумеется, без наличия ссудного процента становления этого проекта, который активно развивался в XIX-XX веках, быть никак не могло. Основными его стадиями стало создание первого частного госбанка (с монопольным правом денежной эмиссии) в Англии в середине XIX века, создание ФРС США в начале XX века, Бреттон-Вудские соглашения 1944 года, отмена привязки доллара к золоту в 1973 год и, наконец, распад «Красного» проекта в 1991 году.
А изменение названия, с Капиталистического на «Западный» связано как раз с тем, что укоренившееся в наших СМИ выражение «Запад», обычно упоминается как раз для описания проектных организаций «Западного» ГП (как стран, таких как США или Великобритания, так и некоторых чисто проектных образований, вроде МВФ, НАТО и т.д.). Отметим, что базовая система ценностей в «Западном» проекте по сравнению с Капиталистическим изменилась довольно серьезно. Именно «Западному» проекту мы обязаны созданием новой «Нагорной проповеди» – «Протестантской этики», которая de facto отменила оставшиеся библейские ценности. Да и в экономике произошли серьезные изменения, поскольку основные богатства стали создаваться не в материальной сфере, производстве или за счет природной ренты, а путем безудержной мультипликации чисто финансовых активов. Такая модель привела к тому, что доля финансовых ценностей, которые в XIX веке составляли менее половины всех активов человечества, на сегодня составляю более 99%. Только объем финансовых фьючерсов, например, на нефть, превышает объем физической нефти (в ценовом выражении) в сотни и тысячи раз.
Отметим, что такой способ создания активов «на кончике печатного станка» в условиях уже существующей технологической цивилизации, позволил создать феномен «сверхпотребления», когда развитие системы потребительского кредита на базе эмиссии доллара позволило резко увеличить уровень жизни существенной части населения в границах «Западного» проекта. В то же время, это и существенно уменьшило их желание бороться за реализацию проектных ценностей, поскольку такая борьба неминуемо снижала жизненный уровень. И если до распада мировой системы социализма еще была внешняя угроза, которая сплачивала рядовых последователей «Западного» проекта, то после ее распада этот фактор себя проявил в полной мере. В результате, одно из трех основных направлений межпроектной борьбы, демографическое, оказалось для «Западного» проекта потерянным навсегда.
Кроме того, упомянутое изменение основного способа производства не могло не только серьезно изменить психологию проектной элиты, но и резко сузило ее управленческую часть: на сегодня, фактически, основные проектные решения в «Западном» проекте принимает узкая группа лиц, состоящая от силы из нескольких десятков человек.
Отметим, что после поражения «Красного» проекта в начале 90-х годов прошлого века такая узость элиты и отсутствие (правда, на очень ограниченное время) реальных врагов проектного масштаба, привело к быстрому переходу «Западного» проекта в имперскую стадию. И, как и следовало ожидать, уже самые первые экономические проблемы вызвали у этой «имперской» структуры проблемы. Сегодня уже отчетливо видно, что и руководство Евросоюза, в первую очередь в лице Германии и Франции, и руководство США (в лице Дж.Буша-мл.) всерьез рассматривают возможность выхода подотчетных им структур из «Западного» проекта и создание наднациональной в первом, и национальной во втором случае империи. С возвращением «старых», капиталистических в первом и даже (частично) католических ценностей во втором. Завершится ли хотя бы одна из этих попыток успехом нам еще предстоит узнать, но одно очевидно – резкий рост террористических актов в последние годы существенно связан с этим кризисом «Западного» проекта, является попыткой его расколовшихся элит сместить чашу весов в свою пользу и удержать в рамках своего контроля весь мир.
За пределами Европы в VII веке возник еще один проект на библейской системе ценностей – Исламский. Он активно развивался в рамках иерархической стадии почти 1000 лет, но переход к имперской стадии в рамках Османской империи практически привел к замораживанию собственного Исламского ГП, переходу его в латентную фазу. И только в XX веке, попытки «Западного» и «Красного» проекта разыграть в своих интересах «исламскую карту» привели к его возрождению в новой редакции, имеющей пока сетевую стадию. Немаловажным фактором оживления исламского глобального проекта стала также демографическая динамика, в результате которой население мусульманских стран стремительно выросло.
Основным качеством Исламского проекта является его очень сильная идеологическая составляющая. Связано это с тем, что включенные непосредственно в догматику Корана нормы и правила общежития делают его активными проповедниками практически любого носителя проекта. Это существенно отличает его от всех остальных ГП, которым такая активность бывает присуща только на самых ранних стадиях развития.
Отметим, что в Азии были и свои мировые глобальные проекты, которые еще не дошли до Европы, вернее не завоевали больших масс сторонников, например, Буддистский. Именно по той причине, что их актуальность для нас на сегодня проблематична, мы не будем останавливаться на этих проектах.
За одним исключением – Китай. Китай сегодня стоит на распутье, выберет ли он для себя путь развития связанный с «поднятием» упавшего знамени «Красного» проекта, то есть пойдет по интернациональному, проектному пути, либо же останется в рамках чисто национальной империи, которую в принципе не будут волновать мировые процессы, напрямую не затрагивающие чисто национальные интересы этнических китайцев и их вассалитет. Многое говорит за то, что коммунизм в его классической форме не является целью Поднебесной. В частности, коммунизм негативно относится к ростовщичеству, а Китай в полной мере адаптирует капиталистический инструментарий, в то время как коммунистическая атрибутика сохраняется только как демпфер преобразования систем.
Пока создается впечатление, что Китай не заинтересован в создании собственного глобального проекта, ни на «Красной», ни на какой другой (например, буддистско-конфуцианской) основе, чем существенно ограничивает собственные возможности по контролю над миром.
Но вернемся к историческому обзору. В XVIII веке, практически одновременно с появлением идеи финансового капитализма, в работах социалистов-утопистов появились идеи, которые стали базой для развития «Красного» проекта. С точки зрения библейской догматики этот проект стал попыткой возврата запрета на ростовщичество (в форме обобществления средств производства), но идеология и технологические механизмы этого проекта имеют одну важную особенность (по сравнению с предыдущими) – серьезный уклон в социальную сферу, мощное развитие социальных технологий.
Слабым местом «Красного» проекта является полное отсутствие мистической составляющей в его практике. Разумеется, в догматике она присутствует («Учение Маркса всесильно, потому что оно верно»). Одно время, на контрасте с проектами Капиталистическим и «Западным», это было не так заметно, однако по мере заимствования альтернативными «Красному» проектами упомянутых социальных технологий этот недостаток стал играть все большую роль. Не исключено, что попытки Сталина «реанимировать» православие в 40-е годы было связано именно с этим недостатком, но его смерть остановила эти попытки.
«Красный» проект, который в СССР развивался, если так можно выразиться, в достаточно резкой «коммунистической» форме, проиграл (в том числе и по причинам, указанным выше), но не исчез окончательно, а перешел в латентную форму. Резкое падение уровня жизни в базовых странах «Западного» проекта после неизбежного и скорого глобального экономического кризиса неминуемо вызовет мощный ренессанс социалистических идей.
Кроме того, скорее всего в силу проблем с долларом в качестве Единой меры стоимости, человечество (по крайней мере, на время), объективно будет вынуждено всерьез рассмотреть возможность возвращения в житейскую практику библейского догмата о запрете на ростовщичество.
Именно здесь самое время вспомнить о феномене «технологической цивилизации». Основной проблемой Исламского проекта, который явно рвется к контролю над Европой и ищет базовую страну для перехода к иерархической стадии – это полная невозможность отстроить на собственной базе современную технологическую структуру. При этом очевидно, что использовать опыт Капиталистического и «Западного» проектов он не может – ссудный процент в Исламе запрещен категорически. Но единственный случай в истории, когда технологическое общество было построено без использования ссудного процента – это СССР, то есть базовая страна «Красного» проекта. По этой причине не исключено, что проникновения Ислама в Европу начнет принимать существенный социалистический оттенок, что неминуемо будет коррелировать с подъемом аналогичных настроений в условиях острого экономического кризиса.
В заключение доклада остается отметить, что все перечисленные идеи нуждаются в дальнейшем обсуждении и развитии, к которым мы и приглашаем всех желающих.

источник

Со временем им удалось убедить в этом не только самих арабов, но и очень многих малокомпетентных в этих вопросах людей, СМИ и различные общественные, государственные и международные организации, особенно левого, либерального или просто проарабского толка. Сегодня термин «Палестина» и производное от него слово «палестинцы» («палестинский народ») приобрело совсем иной смысл по сравнению с временами до образования Государства Израиль, т.е. это ныне не географическое, а политическое понятие.

Арабы, восприняв в последние годы этот термин, тут же объявили его арабским названием земли, где арабы якобы поселились, по арабским же «источникам», то ли «очень давно», то ли еще до прихода сюда иудеев в библейские времена, то ли еще до появления здесь вообще каких-либо людей. В данной статье я хочу привести только материалы, связанные с появлением самого термина «Палестина», никак не связанного ни с арабами, ни с арабским языком.

Термин «Палестина» утвердился с подачи римлян.
В 135 г н.э. римлянами было подавлено крупное антиримское восстание иудеев под руководством Бар-Кохбы. Император Адриан решил окончательно расправиться с непокорной Иудеей. Иерусалим был переименован в греко-римский город Элия Капитолина, куда был запрещен вход иудеям, а Иудею (Эрец- Исраэль) переназвали Палестиной или Палестинской Сирией ( Syria Palaestine), присоединив ее к уже существовавшей тогда римской провинции Сирия.

Так римляне решили стереть с исторической памяти само слово Иудея. Они отлично знали, что за тысячу лет до того царь Давид подчинил филистимские города, войска которых постоянно нападали на поселения иудеев. Несколько филистимских городов занимали всего лишь сравнительно небольшую часть прибрежной полосы, которую и называли Филистией. Но… такой вот была моральная месть римского императора непокорным иудеям.

Позже европейцы так и писали – Палестина, или Палестина Земля Израиля, или
(с появления христианства) – Святая Земля. Во времена Оттоманской империи турки называли ее Южной Сирией (это перевод греческого названия – Килисирия). Сразу уточню – греки, а затем и римляне, говорили Сирия, производя это сокраще-
ние от названия царства Ассирии, которая некогда владела здесь обширными территориями. И никакого отношения Ассирия (греческое – Сирия), народ которой относится к группе индоевропейских языков, к современной Сирии и сирийским арабам не имеет.

И хотя во многих современных израильских статьях и книгах авторы употребляют термин «Эрец- Исраэль» (Страна Израиля), а доброжелатели Израиля и уважающие библейскую историю говорят «Святая Земля», но практически официальным названием укрепилось слово «Палестина».

Как возникло само слово «Палестина»?
На иврите слово «плиштим» («пелиштим») означало «вторгшиеся», «чужаки», «захватчики». Так древние иудеи называли народ, в библейские времена переселившегося с греческих островов (египтяне называли их «народами моря») на юго-восточное побережье Средиземного моря. Эту полоску земли иудеи назвали Плешет, в греческом переводе оно зазвучало как Филистия ( так в библейском переводе были прочитаны древнееврейские буквы. Сам термин «Филистия» греки произносили как Палайстина). А жители Филистии (земли Филистимской), естественно, стали называться филистимлянами, по своему происхождению никакого отношения к арабам не имевших и со временем ассимилировавшихся с
ханаанейско-еврейским населением этой территории.

В переводе еврейской Библии на греческий (Септуагинта) они названы либо аллофилой («чужестранец», «иноплеменной») либо филистим, и в дальнейшем эти слова «Филистия» и «филистимляне» в переводных вариантах так и сохранились. При этом древние греки, хорошо знавшие средиземноморское побережье, но не внутренние районы, название Филистия в те библейские времена распространили на территорию, которую иудеи называли Ханааном.

Надо сделать одну оговорку. Термин «филистимляне», который здесь приводится, звучит все-таки в русском переводе с греческим акцентом. В канонической Библии христиан (Синодальное издание) приводятся именно слова «филистимляне», «Филистия», «земля Филистимская». Но по этому поводу Краткая Еврейская Энциклопедия(1999) пишет:»упоминание филистимлян и Филистии – анахронизм», а в Танахе приводится перевод, более близкий к звучанию с иврита – «плиштим», «страна плиштим», «жители Плешета», «пелиштимляне». Но, учитывая, что на русском языке принят и обычен термин «филистимляне», я тоже пользуюсь этим вариантом.

«Слово филистимляне в форме «прсm» впервые встречается в египетских источниках как название одного из «морских народов» (КЕЭ, 1999).
«Хурри- египетское обозначение Палестины и Сирии (из надписи фараона Мернептаха, 1225-1215 гг до н.э.), фараон Аменхотеп II (1448-1420 гг до н.э.) называет территорию современной Палестины словом «Рутену»)» (Джон Грэй, 2003). В энциклопедии «Кругосвет» (2006) указано, что египтяне называли эту землю Рецену (Ретену), Пуенет (Пунт) и Тонетер.

Известный американский ученый А.Азимов (2005) пишет: «В 1190 г до н.э. на трон взошел фараон Рамсес II, изгнавший из Египта «народы моря», часть которых и могла высадиться на побережье Ханаана. В документах из архивов этого фараона было обнаружено слово «пулесати», что по еврейски звучит, как «пелиштим», а по гречески «филистиной».

Разночтения терминов понятны, это же не было алфавитное или буквенное письмо. Но при всем при том, ничего арабского в этих терминах нет… Кстати, некоторые считают, что раз речь о Египте, значит, об арабах. Ничего подобного. Древние египтяне – это был совсем другой народ, остатки которого местами еще сохранились (их называют коптами). Арабы завоевали эти земли только в седьмом веке новой эры. По этому поводу хочу привести веселую цитату: «Арабы завоевали Египет. Когда оценили, что завоевали, тут же назвали себя египтянами. Сами поверили в то, что это они строили величественные пирамиды, храмы… Стали гордиться ими как своими собственными святынями» (Михаил Задорнов, «Этот безумный мир», 2005). Но разве его слова относятся только к Египту? Точно также арабы теперь считают всю Палестину своей собственностью…

Арабы (мусульмане) в Палестине
Арабы появились в Эрец-Исраэль в 7 веке новой эры, точнее, завоевав ее у
крестоносцев в 638 году. Они приняли римское название «Палестина», которое по-арабски стало звучать как Фаластын, провинция Фаластын арабского Халифата.
Менялись династии: Омейяды, Аббасиды, Фатимиды. Они принесли с собой арабский язык и ислам. «В исторических книгах, в литературе того периода Палестина как некий центр культурной жизни или источник вдохновения для арабов или представителей других наций, говорящих по-арабски, даже не упоминается» (Р. Николсон «История арабской литературы», 1960).

Для арабского народа в целом никогда не существовало такого понятия, как
Палестина. В Коране эта земля упоминается лишь как «Святая земля» для евреев и христиан. Исследователи и археологи, начавшие детальные исследования в Палестине с ХIХ века, обнаружили, что сотни арабских названий мест и поселений на самом деле являются переводом на арабский библейских, древнееврейских названий. И арабский «Фаластын», как они сейчас именуют эту землю и свое будущее государство, просто арабское звучание слова Палестина.

Между прочим, маленький анекдот. Арабы приняли название Фаластын ( от
ивритского «плиштим»). Но народ «плиштим», в греческом библейском переводе – филистимляне из страны Филистия – это сыны Эдома, из группы средиземно-
морских народов. Арабы же связывают себя с Ишмаэлем, дабы «доказать» свое «библейское» происхождение (хотя в Библии нигде не говорится, что от Ишмаэля, сына египтянки и женатого на египтянке, произошли арабы). Так от кого же и откуда эти новоявленные «фаластынцы»?

Арабы утверждают, что все названия – исконно арабские, и потому доказывают, что арабы здесь были первыми жителями, и что здесь «всё вокруг моё». Правда, настолько много имеется документов (арабских, египетских, греческих, римских и т.д.) о том, что евреи здесь жили до арабов, что последние сейчас с «научных» позиций глубокомысленно начали доказывать, мол, да, здесь когда-то жили евреи, но от них уже давно следов не осталось (хотя присутствие евреев в Палестине
никогда не прерывалось, несмотря на постоянные изгнания), а все те, что приехали – это, мол, сионисты, ведущие свой род от хазар. Этот бред серьезные историки в расчет не принимают, но арабская и проарабская (антисемитская и антиизраильс-
кая) аудитория, конечно, все эти бредни принимает на полном серьезе.

Арабы еще недавно не признавали «Палестину»…
Сегодня стало привычным называть арабов, живущих в Палестине, палестинцами, а жителей той же страны – израильтянами. Но арабы еще недавно не только не называли себя палестинцами, но и открещивались от этого понятия, потому что именно и только евреи называли себя палестинцами. Арабские деятели считали, что термин «Палестина» придумали сионисты (!). «Наша Земля всегда была частью Сирии, «Палестина» нам чужда, это изобретение сионистов (из свидетельства одного из арабских лидеров британской комиссии Пиля в 1937г.). «В истории не существует такого явления, как Палестина, – абсолютно нет ничего похожего»,- заявил арабский историк проф. Ф.К. Хитти Англо-Американскому комитету по расследованию положения в Палестине в 1946 г. «Все знают, что Палестина есть не что иное как южная часть Сирии», – так сказал в 1956 году на Генеральной Ассамблее ООН основатель и глава ООП и представитель Саудовской Аравии Ахмед Шукейри.

Арабы «проснулись» ?
Да, арабы не признавали даже сам термин «Палестина». Но времена изменились,
ныне политически очень выгодно присвоить и это название, а заодно и землю.
На Палестинском информационном сервере (да и не только там) на эту тему появились «научные» изыскания, или противоречащие данным современной науки, или приспосабливающие их к собственным политическим целям. Расчет прост – «обычные» читатели (а сервер рассчитан прежде всего на арабских читателей и лучших друзей «палестинцев», таких как, например, российских
ура-патриотов, леваков, либералов и т.п.) и не подумают обратиться к историческим памятникам и документам в поисках истины.

Я не ставлю сейчас своей целью анализ всей этой «палестинской» стряпни, но для примера очень кратко все же хочу показать, как всё пишется и делается. Фейсал Салех, палестинский исследователь (так написано) представил статью «Свидетельства арабского происхождения названий «Палестина» и «Иерусалим». Сей господин пишет: «До настоящего времени мы не располагаем историческими документами, которые бы прояснили нам происхождение названия «Палестина»
до переселения в нее арабов». Но на эту тему масса компетентных древних и
современных работ и документов, я уже кратко об этом писал выше. Филистимляне
и иудеи поселились на земле Ханаан примерно за полторы тысячи лет до новой
эры, а арабы появились здесь только в седьмом веке новой эры, т.е. спустя более
чем две тысячи лет. И разгром Иудеи римлянами и переименование ими Иудеи в Палестину произошло за семьсот лет до появления арабов на этой земле.

Фейсал ссылается на аккадские тексты 3-го тысячелетия до н.э., где упоминаются
амореи. Но амореи никогда не были ни арабами, ни прародителями арабов. Об
этом ни в древних текстах, ни в научных исторических и археологических исследованиях ни слова. И Фейсал, чувствуя, что перегнул, все-таки признается
«амореи – первый семитский народ». Опять же -при чем тут арабы? Семитских
племен или народов, а как установлено современной наукой, правильнее говорить
о семитоязычных народах, далеко не всегда родственных между собой, было много. Но амореи – это не предки арабов. Если арабы все древнееврейские названия переименовали на арабский и на этом основании заявили, что всё это арабская собственность, если патриархов Старого и Нового Заветов они переименовали на арабский лад и объявили их всех правоверными мусульманами, то что уж тут говорить об амореях…

Еще сей «исследователь» пишет, что «слово Палестина связано с корневой осно-
вой «Филистина», которая встречается в ассирийских хрониках времен ассирийс-
кого царя Ададнирари III , а затем на обелиске ассирийского царя Тиглат Биласара
подчинившего себе землю «Филистия». Ну и что? Эти цари жили в 8 веке до н.э, на несколько веков позже того времени, когда в Ханаане поселились иудеи и филистимляне. И ничего удивительного, что они, ассирийские цари, уже знали о филистимлянах и завоевывали эти земли и, естественно, оставили радостные
надписи о своих завоеваниях. Так что, причем тут ассирийские цари и арабы? Ассирия – не арабы, Филистия – не арабы, и все эти события, повторяю, происходили за тысячу (!) лет до завоевания арабами Палестины.

Когда-то известный журналист написал, что можно спорить с тем, кто утверждает, что дважды два – пять, но невозможно спорить с тем, кто утверждает, что дважды два это – стеариновая свеча. Для «палестинцев» и их сторонников верно только то, что верно по их понятиям. Хоть на голове стой…

Давид Генис 2006 г.

http://world.lib.ru/g/genis_d_e/palestinanasvanie.shtml

Ошибка в расчетах

Многие задаются теперь вопросом о причинах неожиданно низкой боеспособности, продемонстрированной вооруженными формированиями ХАМАСа в ходе завершившейся операции ЦАХАЛа в секторе Газы. Этот вопрос отнюдь не наивен и он не предполагает неведения элементарных вещей.

Того, например, что Газа отличается от Южного Ливана размерами, топографией, возможностью изоляции театра военных действий. Или того, что задействованные против бригад «Азаддин аль-Касем» израильские войска имели значительное преимущество в численности, технической оснащенности, боевой выучке, средствах наблюдения и связи. Всё это принимается в расчет, но вопрос, тем не менее, остается в силе.

Боевые возможности ХАМАСа оценивались до «Литого свинца» с опорой на определенные факты. Разумеется, в ходе войны некоторые сведения о противнике не подтвердились, но в целом израильская разведка дала командованию достаточно точную картину, то есть факты были, как правило, именно фактами. Это касается таких вещей, как численность и структура боевых формирований ХАМАСа, их вооружение, особая подготовка командного состава и значительной части боевиков «Азаддин аль-Касем» в иранских и сирийских лагерях. Подтвердились сведения о подземной Газе, которая представляла собой разветвленный комплекс туннелей, подготовленных террористами для внезапных атак, снабжения, связи, минных диверсий. И, что не менее важно, одним из фактов, служивших израильским военным для оценки возможностей ХАМАСа, был опыт боевых столкновений, накопленный за последние годы и месяцы.

О боевиках «Азаддин аль-Касем» судили по тому, как они проявляли себя, атакуя израильские патрульные группы и полевые посты вокруг сектора Газы, или, напротив, отражая атаки ЦАХАЛа, когда тот производил локальные рейды вглубь палестинского сектора, иногда – силами своих отборных и специальных подразделений. В многочисленных столкновениях такого рода, предшествовавших операции «Литой свинец», боевики ХАМАСа сражались достаточно стойко и, в общем, умело. Помешать израильским силам в выполнении их тактических задач они, как правило, не могли, но для пренебрежительного отношения к себе поводов не давали.

С этим были связаны оценки, согласно которым ЦАХАЛ ожидали в случае массированного вторжения в Газу значительные потери: многие десятки, если не сотни убитых. Такие оценки строились с учетом всех преимуществ Израиля в живой силе и технике, но также и с учетом исключительно сложных условий, в которых придется вести боевые действия в Газе. Вполне очевидно, что ожиданием столь высоких потерь была обусловлена, хотя бы отчасти, пассивная позиция израильского правительства в течение долгого времени. Несмотря на продолжавшиеся ракетно-минометные обстрелы населенных пунктов Северо-Западного Негева, крупной наземной операции в Газе пытались избежать, если это возможно.

Задним числом нельзя не отметить, что усомниться в принятых оценках следовало уже по итогам израильской операции «Горячая зима», проводившейся в секторе Газы с 28 февраля по 3 марта 2008 года. Эта операция стала ответом на обстрел городов Сдерот и Ашкелон, жертвой которого стал израильский студент, убитый прямым попаданием ракеты «Касам» в учебный корпус колледжа «Сапир». Силы пехотной бригады «Гивати», действовавшие при поддержке танковых и инженерных войск, совершили тогда достаточно глубокий рейд в Саджаию и ближайшие окрестности лагеря беженцев Джебалия, уничтожив при этом 112 боевиков «Хамаса». В ходе операции, проводившейся в густонаселенном районе при поддержке израильских ВВС, у палестинцев были потери также и среди невоюющего населения: около 50 человек убитыми. Общее число раненых среди боевиков ХАМАСа и не принимавших участия в боевых столкновениях жителей Газы составило порядка 350 человек.

С израильской стороны были тогда убиты два солдата ЦАХАЛа, восемь военнослужащих получили ранения различной степени тяжести. В израильском тылу, помимо погибшего 27 февраля студента, 35 человек были ранены в результате ракетных обстрелов.

Сегодня мы можем утверждать, что уже операция «Горячая зима» показала слабую боеспособность формирований ХАМАСа в случае массированного применения израильских сил. Тем не менее, оценка потерь, ожидаемых при проведении крупной израильской операции в секторе Газы, не претерпела существенных изменений. В прессе по-прежнему появлялись публикации, отражающие мнение военных о том, что массированное вторжение в Газу будет стоить ЦАХАЛу многих десятков, если не сотен убитыми.

Забытый смысл

Но «Горячая зима», если и давала причины для исправления этих оценок, все-таки не сопровождалась фактами, которые позволяли бы говорить о деморализации формирований ХАМАСа, их нежелании вступать в бой, неумении организовать оборону. При проведении операции «Литой свинец» фактов такого рода оказалось предостаточно. Сопротивление израильским силам было оказано и в ряде случаев оно носило упорный характер, однако масштабы этого сопротивления ни в коей мере не отражали истинных возможностей ХАМАСа, имевшего под ружьем не менее 16 тысяч обученных диверсантов в восьми бригадах «Азаддин аль-Касем».

Допрашивая захваченных в Газе пленных, израильские следователи нередко слышат от них презрительные замечания о своих товарищах по оружию: «Разбежались и попрятались, словно бабы». Эти реплики, как и впечатления вернувшихся из Газы солдат ЦАХАЛа, отражают общую картину деморализации вооруженных формирований ХАМАСа, не сумевших использовать даже и малую часть своих боевых возможностей.

С чем это связано? Почему построенная на идеологии джихадизма и смертничества террористическая организация оказалась совершенно не готова к войне? Ответить на этот вопрос будет трудно, если мы не определимся с важнейшим фактом, который состоит в следующем: за долгие годы противодействия палестинскому террору, производившегося в режиме текущего обеспечению безопасности, с присущими этому ограничениями и обосновывающей их концепцией «ограниченного конфликта», Израиль начисто отбил у своих противников понимание того, что такое война.

Палестинские массы голосовали за войну, кричали о войне, упивались войной. Они поддерживали ракетные обстрелы Израиля, игнорируя предостережения о том, что их результатом рано или поздно станет война. «Только суньтесь к нам, и мы вам покажем такую войну!» – вопили лидеры ХАМАСа и других террористических организаций в секторе Газы.

При этом война действительно их не пугала, ведь война – это рота израильских солдат, которая попадется в тщательно подстроенную ими ловушку. В худшем случае война представлялась им как «Дженин-Дженин»: колоссальное пропагандистское шоу, устроенное палестинцами после того, как ЦАХАЛ взял этот город в 2002 году со значительными потерями, вызванными отказом применить авиацию и артиллерию для уничтожения вражеских позиций на застроенной местности.

Объяснить палестинским лидерам, что война – страшная вещь, было категорически невозможно. Нашим словам они не верили. Весь их опыт говорил о том, что вести в Газе настоящую, страшную войну Израиль не сможет в силу политических и ментальных причин, связанных с характером его общества. «Горячая зима» была слишком ограниченной акцией, и правильных выводов из нее палестинцы не сделали – так же, как их не сделали и сами израильтяне, по-прежнему связывавшие с крупной операцией в Газе ожидания больших потерь.

Для того, чтобы заново объяснить разгулянным палестинцам смысл слова «война», был необходим наглядный урок, и «Литой свинец» стал таким уроком. Всех наших проблем операция, разумеется, не решила и конец израильско-палестинскому противостоянию она не положит. Даже о том, станет ли результатом «Литого свинца» долгосрочное прекращение ракетно-минометных обстрелов израильской территории, мы не можем судить на данном этапе. Но одно представляется несомненным: в нашем конфликте с палестинцами заново прояснился смысл элементарных понятий. Война оказалась войной, уносящей тысячи жизней, разрушающей тысячи зданий, заставляющей десятки тысяч людей бежать куда глаза глядят из района боевых действий.

Почти настоящая война

Израиль и на этот раз воевал осторожнее, чем любая другая страна в современном мире. Ни американцы, ни европейцы, ни русские не придерживаются в своих войнах тех принципов ограничения ущерба невоюющему населению, которых придерживается ЦАХАЛ, – при том, что воюют они, в отличие от Израиля, не у порога своих столиц и без того, чтобы в зоне ракетных обстрелов находилось 15 процентов их населения. Не только далекие азиатские войны, но также и войны в центре Европы ведутся странами Запада достаточно жестко. В качестве примера тому и в связи со звучащими на Западе обвинениями в адрес ЦАХАЛа многие рассматривают теперь относительно недавнюю операцию «Союзная сила», проводившуюся странами НАТО против Югославии – с целью отчуждения от нее Косовского края.

Эта война велась в 1999 году главным образом с воздуха. Объединенные военно-воздушные силы таких образцовых западных стран, как США, Великобритания, Бельгия, Дания, Испания, Италия, Канада и Нидерланды, а также ВВС Турции на протяжении почти 80 дней наносили удары по городам Югославии. Официальные представители НАТО утверждали тогда, что бомбардировкам подвергаются только военные объекты, но в числе таковых странным образом оказались жилые кварталы, дома престарелых, больницы, открытые рынки, колонны беженцев, пассажирские поезда, автобусы (и заодно – посольство Китая в Белграде). Точное число жертв осталось неизвестным, но, по данным международной организации «Human Rights Watch», в результате бомбардировок НАТО в Югославии погибло не менее 2000 мирных жителей. Бомбардировки предприятий химической промышленности, объектов водоснабжения и электростанций едва не привели к экологической катастрофе на Балканах. При этом вооруженные силы Югославии потеряли убитыми в результате этих атак порядка 170 человек.

Простое сравнение с израильской операцией говорит само за себя: по последним данным, в результате «Литого свинца» палестинцы потеряли убитыми 1320 человек, из которых около половины составили боевики «Азаддин аль-Касем» и служащие контролируемых ХАМАСом полицейских формирований в секторе Газы.

И все-таки это была война. Почти настоящая война, несмотря на гуманитарные паузы, колонны грузовиков с продовольствием и отведенные в последний момент от цели ракеты, когда «цель» смешалась с толпой или подъехала к заселенному зданию. В этой войне, впервые за долгие годы, ЦАХАЛу позволили действовать, исходя из нормальной системы приоритетов: сначала – выполнение задания, потом – безопасность собственных сил, далее – безопасность невоюющего населения противника.

Было трудно поверить в то, что такое ведение войны окажется возможным для Израиля. Тут сложились многие факторы: горькие уроки Ливана, отчаянное положение израильского Юга, наглость и политическое безрассудство ХАМАСа, наконец – близость выборов в Кнессет, грозивших электоральным фиаско израильским партиям, несущим ответственность за «Осло» и отступление из Газы. Согласно известной закономерности, в силу которой левым в Израиле легче вести войны, а правым – заключать соглашения, предусматривающие политические и территориальные уступки арабам, свою роль сыграло и то, что министром обороны сейчас является представитель Партии труда.

Совершить решительный переход к формату военных действий, принципиально отличному от того, что сложился в Израиле за многие годы, было бы невозможно при правом правительстве, которое уже после первых атак столкнулось бы с протестами левых партий, требующих «прекратить кровавую бойню». В то же время Ольмерту, Бараку и Ливни была гарантирована лояльная поддержка правой оппозиции, а протестами малочисленных ультралевых они могли пренебречь.

Все эти факторы, вместе с успешной переподготовкой основных частей ЦАХАЛа, сделали возможным успешное проведение «Литого свинца». Бойней эта война не была, и всякому, кто понимает реальные условия Газы, где наших солдат встретили тысячи потенциальных смертников, сотни диверсионных подкопов и минных ловушек, ясно, что успешное проведение операции потребовало от израильских сил очень высокой выучки. Операция проводилась с использованием огромной огневой мощи, парализовавшей волю противника и сделавшей неэффективной его оборону, но это подразумевало умение израильских сил вести комплексный бой с параллельным применением танков, пехоты, инженерных войск, артиллерии, авиации и ВМС, всё это – в исключительно сложных условиях плотно застроенной местности.

Подобных навыков не продемонстрировала до сих пор ни одна армия в мире. Да, у нас было несколько трагических инцидентов с «дружественным огнем», но в таких условиях их могло быть на порядок больше – и было бы у менее подготовленной армии.

Эффективным взаимодействием различных родов войск и видов вооруженных сил создаются очень значительные тактические и оперативные возможности. Тот, кто умеет применять этот инструмент, платя посильную цену (минимум инцидентов с «дружественным огнем»), многократно повышает свой боевой потенциал: целое у него больше, чем простая сумма его частей.

Цена всегда есть

«Непропорциональный характер» этой войны, о котором теперь так громко кричат радетели палестинских интересов, был определен, с одной стороны, тщательной подготовкой ЦАХАЛа к операции в Газе, а с другой – почти столь же тщательной подготовкой тыла. Во всех зданиях, построенных начиная с 1992 года, израильским стандартом предусмотрено строительство индивидуальных убежищ, имеющих стены из цельного армированного бетона, бронированную дверь и такие же ставни. Благодаря специальным артиллерийским локаторам, фиксирующим запуск ракеты, вычисляющим ее траекторию и автоматически включающим сигнал тревоги в предполагаемом районе падения, у жителей израильского Юга было от 15 секунд до минуты на то, чтобы укрыться в домашних убежищах или хотя бы добежать до ближайшего здания. Террористы ХАМАСа, выпустившие многие сотни ракет по Сдероту, Ашкелону, Ашдоду, Беэр-Шеве и другим израильским городам, сделали всё, что от них зависело, чтобы причинить Израилю «пропорциональный ущерб», и не их вина в том, что результат оказался иным.

Что же до войны в Газе, то она, как уже говорилось выше, была почти настоящей. В результате этой войны Газа выглядит сегодня местами так, как Грозный или Фалуджа. К такой войне ХАМАС не был готов, и именно по этой причине его отряды не использовали даже и малой части своих возможностей. Большинство командиров и боевиков «Азаддин аль-Касем» отсиживалось по подвалам, в бой вступали лишь те, кто действительно искал смерти – и находил ее.

Эта война важна, в первую очередь, тем, что она напомнила палестинцам смысл элементарных понятий. Ничего подобного они не переживали с 1948 года, и этот урок был решительно необходим для нашего диалога с ними в дальнейшем. Но важно и то, чтó война напомнила израильтянам. Здесь я имею в виду не только восстановленный престиж ЦАХАЛа, который несомненно важен для самочувствия израильского общества. Есть еще один момент, о котором следует сказать особо.

Так уж сложилось, что некоторые идеалы и связанные с ними решения, часто принимающие характер политических авантюр, присущи одной части израильского общества, а цена этих решений ложится своей главной тяжестью на другую. Очень условно можно сказать, что светский, левый Тель-Авив полагает благотворным для своей совести протестовать по поводу оккупации, заключать соглашения «Осло», нянчиться с Арафатом, производить депортацию поселенцев и приветствовать иные шаги схожей направленности. В какой-то момент результатом этих шагов становится объективная неизбежность войны. Но это ведь и не очень страшно, потому что на линию огня выходят главным образом люди из совсем других слоев израильского общества.

Без претензий на полную репрезентативность, но все-таки: из десяти убитых в Газе военнослужащих ЦАХАЛа пятеро являются выпускниками учебных заведений национально-религиозного сектора, один – репатриант из России, двое – друзы, один – киббуцник, один – вырос в нерелигиозной семье в Ашкелоне. Во Вторую ливанскую войну, когда погибших у ЦАХАЛа было намного больше, социальная статистика израильских потерь носила почти столь же красноречивый характер.

Цена у войны всегда есть: это лишние потери у ЦАХАЛа или дополнительная нагрузка на чуткую тель-авивскую совесть. Война в Газе велась за счет увеличения нагрузки на тель-авивскую совесть, и это хорошо хотя бы потому, что в следующий раз, требуя от израильского правительства новых уступок арабам, совестливым придется помнить о том, что война – не бесплатное удовольствие. Даже для них – не бесплатное.

источник

Идут недели «войны» Израиля в Газе. Почему «войны» в кавычках? Потому, что война – это понятие, означающее боевые столкновения между армиями двух (или более) враждующих государств (стран).

Давайте обратим внимание на сроки. Вторая мировая война полностью началась и завершилась за не полных 6 лет. Причем основные события, решившие ее исход произошли менее, чем за 4 года. Это потому, что то была именно война, сражение между армиями разных государств. Умиротворение в Афганистане, Ираке, на территориях Палестинской автономии Израиля тянется уже больше времени, а результатов – никаких.

В случае конфликта Израиля и Газы двух государств нет. Есть одно – Израиль. Поэтому в глазах «мировой общественности» Израиль не ведет войну, а проводит зачистку, карательную акцию против боевиков Хамаса. Их же можно называть и партизанами, а при желании – борцами за независимость.

ХАМАС – аббревиатура от «Исламское Движение Сопротивления». Вообще-то это политическая организация, три года назад выиграла выборы в Газе, отбив власть у другой аналогичной организации ФАТХ, в результате чего между ними возникла гражданская война. ХАМАС имеет военное крыло «Батальоны Эзз ад-Дин аль-Кассам» и силовиков «Ат-Танфизия»,- нечто вроде палестинского ОМОНа. Есть у них и своя милиция, и патрульная служба. В первый же день «войны» израильская ракета как раз поразила школу по выпуску местных патрульщиков, которых зачислили по разряду боевиков ХАМАСа.

И так каждый день, правда, без таких количеств. А так, по малому: израильские военные сообщают об уничтожении пятнадцати боевиков. На другой день – аж 17 . Учитывая, что в боевом крыле ХАМАСа имеется не менее 30 тысяч боевиков, «война» рискует затянуться на библейские сроки.

Прежде, чем прикинуть, что же можно сделать в Газе до истечения конца времен, дам небольшую справку о том, что такое вообще эта Газа.

Из Викпипедии:

План ООН по разделу Палестины 1947 года предусматривал создание на территории сектора Газа отдельного арабского государства. Однако в результате Арабо-израильской войны Газа была оккупирована Египтом . Сектор Газа был захвачен Израилем при поддержке 6-го флота США 7 июня 1967 в ходе Шестидневной войны . Во время переговоров в Кемп-Девиде по возвращению Синайского полуострова Египту в 1978 году Израиль пытался вернуть Египту и сектор Газа, но Египет выставил в качестве одного из условий то, что сектор Газа остаётся под контролем Израиля. Таким образом, Египет добровольно отказался от сектора Газа.

15 августа 2005 в рамках плана одностороннего размежевания Израиль начал эвакуацию еврейских поселенцев (8500 человек) и войск из этого района. К 22 августа сектор Газа покинули все еврейские поселенцы. 12 сентября был выведен последний израильский солдат, что завершило 38-летнюю израильскую оккупацию сектора Газа.

Стоит еще добавить, что территория Газы – 360 кв. километров, а плотность населения при примерно полуторамиллионном населении составляет 3823 человек на кв. километр (для сравнения – в Израиле 337 человек на один кв. километр), невероятно, но плотность населения Газы примерно соответствует уровню Берлина. Другими словами, Газа – это сплошное поселение , «мировая деревня», и ее деление на города совершенно условно.

К чему это приводит? К тому, что даже и без специальных ухищрений хамасовцев по укрытию за «живым щитом» (а они это усиленно делают), откуда ни пальни самодельной ракетой «Касам» по Израилю, обязательно вокруг пусковой установки окажутся дома мирных жителей. Стреляют часто подростки 13-14 лет. В небе все время кружат дроны-беспилотники. Пуск засекли, следует быстрый ответный удар. Пусковая установка уничтожена, рядом валяются трупы пацанов. Фото в газеты и на ТВ – Израиль уничтожает гражданское население, детей и женщин. Если не попали, делается постановочный кадр: пацаны лежат в воронке от снаряда. Потом они же – под обломками дома. Рядом убивается мать с дочерью. В следующем кадре в луже крови лежит мать с дочерью, а над ними рыдает только что убитый пацан из воронки. Ясно, что в предложенном формате «войны», когда с одной стороны, вооруженная современной техникой армия (танки, самолеты, ракеты), а с другой «мирное население» или вообще подростки с самоделками, Израиль никогда не выиграет информационную войну. Общественное мнение все время будет против «агрессора», злодейски уничтожающего женщин и детей (в редких случаях – стариков, они там в большом дефиците) в результате Израиль, как и во многочисленных предыдущих сходных случаях, снова уйдет. А «мирное население» останется.

(На фото – удар «Касама» по Израилю)
Притом, население страшно бедное, молодое и потому озлобленное. Нужно искать виновных в нищете. Кто бы это мог быть? Египет? Но он давно и благоразумно отказался от такой грыжи. Тогда – Израиль! Потому, как нас оккупировали, а теперь мы есть часть Палестинской автономии, которая формально входит в Израиль. Значит, он и должен нас снабжать. А так как мы живем в бедности, значит Израиль нас плохо снабжает. Поэтому палестинцы с таким энтузиазмом и поддержали на выборах ХАМАС, что тот в своих программах обещал уничтожить Израиль. Вопрос о том, кто же тогда будет снабжать всем необходимым жителей Газы каким-то образом прошел мимо хамасовских вождей. Главное – наказать виновника всех несчастий.

Страстное желание уничтожить Израиль привело к тому, что даже во всей Палестинской автономии (а не только в Газе) к власти пришел ХАМАС, который сформировал свой кабинет министров во главе с Исмаилом Ханией. Правительство ХАМАСа вошло в конфликт с президентом Махмудом Аббассом (он возглавляет «Фатх»), который объявил об отставке нового правительства Хамас и ввел на территории автономии ( 14 июня 2007 года) чрезвычайное положение. В результате очередной гражданской войны ХАМАС остался у власти только в секторе Газа, а в остальных местах правит Аббас, который по-прежнему враждует с «Хамасом».

Как же быть? Снова, как когда-то публиковать: танки введены в Рамаллу. Танки введены… Танки выведены… танки введены…

(На фото – ответный удар Израля по Газе. В этой мечети хранилась взрывчатка ХАМАС)
Конечно, можно жить и так, как шла жизнь до того уже многие годы. Принять каждодневные обстрелы территории Израиля, городов Ашдод, Ашкелон, Сдерот и других как некую данность. Людей погибает немного, от 2 до 5 каждый год. Если сравнить с жертвами автомобильных катастроф, совсем пустяк. На порядки меньше. И гораздо меньше, чем от уголовных преступлений, пожаров, несчастных случаев и даже от самоубийств. По статистике это так. Но политически и морально – нет. С чем бы сравнить? Да вот – с плевком в лицо. От публичного плевка особого урона нет. Ни раны, ни травмы. Но заденет это много сильнее, чем, скажем, случайный толчок в толпе. Ведь потеря лица. Человек с чувством собственного достоинства, будучи не отмщенным, может и самоубийством кончить. Значит, плевок оказался смертельным.

Израиль ходит оплеванным много лет

Тогда – отмщение? Да вот его мы и видим. Танки введены в северную часть Газы. Потом – танки выведены. Снова введены. И снова выведены. По позициям боевиков нанесен ракетный удар. Во избежание жертв среди гражданского населения оно было за два часа до налета предупреждено. Сметливые боевики не отделяют себя от народа, они – плоть от плоти, и потому тоже ушли. Но мать с девочкой и пара пацанов – наготове. Они снова погибли.

Этот путь «жить как обычно» и только отвечать на публичные оскорбления разовыми ответными налетами – бесперспективен. Хотя можно жить и так. Живут же за полярным кругом или в джунглях Габона.

Сами ведь выбрали место в осином гнезде. Что теперь жаловаться на то, что кругом осы и иногда они кусают? Те, кто живет в средней полосе не должны жаловаться на зиму, на мороз и снег. Не хотите мороза? Тогда не нужно здесь жить. Переезжайте в тропики и жалуйтесь там на жару. Или на ураганы.

Однако при некотором размышлении я набрел на идею, которую не встречал в прессе. Идею корректную, миролюбивую, политически приятную. Которую очень трудно было бы отвергнуть борцам за свободу и независимость палестинского народа Газы.

Казалось бы в Газе (и в целом, в Палестине) есть все признаки вроде как государства: президент, правительство, вооруженные силы, территория, а вот самого государства – нет. Парадокс и несуразица, которая, во многом, и есть причина затяжного и непрекращающегося конфликта.

Итак, вспомним, что все движение Палестинского сопротивления построено на идее независимости и создания собственного государства. Это была главная мысль и мечта Ясира Арафата. Ему наследовал Махмуд Аббас. Для облегчения этой задачи он даже формально снял требование уничтожить Израиль как предпосылку создания государства Фалыстын. ХАМАС по-прежнему цель уничтожения Израиля лелеет. Но за этой маниакальной идеей как бы светится опасение, что Израиль все равно не даст нам создать свое государство. Поэтому мы, де, вынуждены сначала его стереть с карты мира.

И вот тут израильское правительство вдруг объявит:

Уважаемые палестинские коллеги, все арабские товарищи и мировая общественность. Мы идем на очередной шаг доброй воли и признаем ваше государство. Мы давно за вашу полную независимость. Именно с этой целью была выделена Палестинская автономия, которая с течением времени приобретала все больше и больше прав по управлению собой.

Так вот, мы, Израиль, официально признаем государство Фалыстын! Более того, мы понимаем, что сама Палестинская автономия сейчас расколота, что в ней совсем недавно прошла гражданская война, и что группировка ХАМАС, получившая власть в Газе, не подчиняется президенту Палестины Аббасу. Посему мы признаем также в качестве самостоятельного государства Газу под названием Хамастан (это они сами себя так называют). Название от слова ХАМАС, но мы готовы считать, что от третьего сына Ноя Хама. Можем называть, если вы захотите, и Газастан. Как выберете, так и будем называть.

Вы говорите, что никто вас как государство не признает? Ну, это не страшно. Важно начать. Вот Россия признала Южную Осетию и Абхазию. Потом и другие подтянулись: Никарагуа и Хизболла. Вы, уважаемые хамасовцы, тоже признали новые государства. Если вы признали, значит и вас можно признать. Сначала мы вас признали, потом признают те же Осетия, Абхазия, Никарагуа. А там уж и до вступления в ООН недалеко. Более того, все арабские страны с чувством глубокого удовлетворения примут известия о нашем признании вас в качестве суверенного государства. Они страшно опасаются, что вы будете навязываться к ним с просьбами о помощи, а то еще и с желанием навеки поселиться у них. Иорданцы помнят, как проживание ваших предшественников привело там к гражданской войне. Потом вы переселились в Ливан, и очень быстро цветущий Бейрут был превращен в развалины из-за возникшей и там гражданской войны, начало которой положили ваши славные предшественники. Пуще всего ныне Египет боится того, что вы своей небольшой границей между Газой и Египтом начнете втираться в его состав. Теперь Египту нечего бояться – у вас ним будут межгосударственные отношения. И Иран останется довольным, так как ХАМАС – давний клиент этого исламо-фундаменталистского государства.

Итак, мы поздравляем Газу с обретением ею долгожданной и чаемой независимости!

11 января нового года лидер Хамаса Халед Машаль опрометчиво заявил, что «своими действиями Израиль свел к нулю вероятность когда-либо достичь мирной договоренности между израильской и палестинской сторонами». Одновременно он призвал командование ЦАХАЛ прекратить авиаудары по Газе, вывести войска из сектора, а также снять блокаду с региона.

Все это – в прошлом. Сказанное могло иметь какое-то значение до нашего признания государства Хамастан. Отныне, господин президент Хамастана Халед Машаль, мы переходим от отношений между нашим государством (Израиль) и нашей бывшей автономией Газой (ныне – Хамастан), к настоящим межгосударственным отношениям. Такими же, как у вас возникнут с Египтом и другими странами.

Это значит, дорогой президент Халед Машаль, что отныне вся ответственность за жизнеобеспечение жителей Газы – ваша почетная обязанность. Именно ваше правительство должно теперь заботиться об электричестве, воде, продовольствии и медицине. И за сохранение хороших отношений с другими странами – тоже. То есть, если с вашей территории происходят запуски ракет по нашим городам, то отвечать за это должно ваше правительство. И, во избежание конфликтов между нашими дружественными странами, вы сами должны бороться с собственными террористами.

Ну, и самое главное. Мы со дня провозглашения нами вашей независимости не можем более снабжать вашу страну электроэнергией, водой, продовольствием, стройматериалами, медикаментами и прочим. Иначе это было бы вмешательством в ваши внутренние дела и унижало бы вашу независимость. Да, и еще одна важная вещь: пока у вас денеженой единицей является наш шекель. Это не гоже для полноценного государства. Вам придется вводить свои деньги. Можете назвать вашу денежную единицу «газават».

Ранее мы делали попытки пресекающих ударов по вашим базам в плане ответных мер на теракты, производимые проникающими с вашей стороны шахидами или как акты возмездия против обстрелов касамами с вашей территории. Это вызывало обвинения нас в том, что мы морим голодом и держим в холоде мирных жителей, женщин и детей Газы, по существу, граждан своей автономии. Теперь ничего такого быть не должно. Теперь в ваших интересах пресекать террор своими силами. Если же вы не будете этого делать, то наши ответные шаги будут называться уже не карательными мерами (как теперь называют), не убийством мирных жителей, а войной между двумя государствами. А во время войны, как всем известно, гибнут и мирные жители. Вспомните хотя бы бомбежки Берлина, Кельна, Дрездена. Или Хиросиму с Нагасаки.

Электроэнергию, воду и все вышеперечисленное мы сможем вам поставлять, но по отдельным торговым договорам, как между равноправными правовыми субъектами.

Итак, еще раз, уважаемый Президент Халед Машаль, поздравляем вас и ваш народ с провозглашением и обретением Газой собственной государственности!
источник

Я стою перед вами сегодня, полностью сознавая грандиозность стоящих перед нами задач, испытывая глубокую признательность за оказанное мне доверие и вспоминая жертвы, которые принесли наши предки. Я благодарен президенту Буша за его служение нашей стране, а также за его великодушие и сотрудничество на протяжении всего периода передачи власти.

Сорока четырем американцам выпала честь принести президентскую присягу. Ее слова звучали в периоды растущего процветания и мирного затишья. Но были времена, когда присяга звучала во времена сгущающихся туч и бушующих бурь. В эти моменты Америка продолжала двигаться вперед не только благодаря таланту или видению тех, кто занимал высшие посты, но и потому что «Мы, Народ Соединенных Штатов», хранили верность идеалам своих предшественников и составленных ими основополагающих документов.

Так было до сих пор. И так должно быть в нынешнем поколении американцев.

Тот факт, что мы переживаем кризис, хорошо понимают сегодня все. Наша страна находится в состоянии войны против широкой сети насилия и ненависти. Наша экономика серьезно ослаблена вследствие алчности и безответственности отдельных лиц, но также из-за нашей общей неспособности сделать трудный выбор и подготовить народ к новым временам. Потеряно жилье, сокращены рабочие места, закрыты предприятия. Наше здравоохранение обходится слишком дорого, наши школы часто не справляются со своей задачей, и каждый день приносит новые подтверждения, что наши способы пользования энергией укрепляют наших врагов и угрожают нашей планете.

Все это признаки кризиса, подтвержденные фактами и статистикой. Труднее измерить ослабление уверенности по всей стране, жителей которых снедает гнетущая тревога того, что упадок Америки неизбежен, и что следующее поколение должно снизить свои ожидания.

Я говорю вам сегодня: стоящие перед нами вызовы – реальны. Они серьезны, и их много. Их не удастся решить легко за короткий период времени. Но я хочу, чтобы Америка знала – мы с ними справимся.
В это день мы собрались потому, что предпочли страху надежду, а единство целей – конфликту и раздору.

В этот день мы пришли, чтобы провозгласить конец мелочным обидам и фальшивым обещаниям, взаимным обвинениям и устаревшим догмам, которые слишком долго душили нашу политику.

Мы остаемся молодой страной, однако, как сказано в Писании, настало время избавиться от инфантильности. Пришло время вновь подтвердить стойкость нашего духа, сделать выбор в пользу лучшего будущего, привнести в него тот бесценный дар, ту благородную идею, которую мы передавали из поколения в поколение: завет Всевышнего, что все мы равны, все мы свободны, и все заслуживаем права на стремление к счастью.

Подтверждая величие нашей страны, мы понимаем, что величие не дается даром. Его необходимо добиваться. На нашем пути мы никогда не искали легкого выхода и не довольствовались малым. Этот путь был не для слабых духом – тех, кто предпочитал труду праздность и удовольствия, связанные с богатством и славой. Это был путь для тех, кто готов рисковать и действовать, кто умел делать дело. Некоторые из них получили признание, но чаще эти мужчины и женщины трудились в безвестности. Однако благодаря им мы с честь прошли долгий путь к процветанию и свободе.
Ради нас они собрали свои нехитрые пожитки, и пересеки океан в поисках новой жизни.
Ради нас они трудились в потогонных цехах и осваивали Запад, выносили удары кнута и пахали целинные земли.

Ради нас они сражались и погибали в Конкорде и Геттисберге, в Нормандии и Кхесане.

Этот путь мы продолжаем сегодня. Мы остаемся самой процветающей, самой могущественной страной в мире. Люди труда в нашей стране работают так же эффективно, как работали до начала кризиса. Наш разум так же изобретателен, как и прежде; потребность в производимой нами продукции и услугах не меньше, чем неделю, месяц или год назад. Наша способность трудиться велика, как раньше. Но время, когда мы могли позволить себе медлить, отстаивать узкие сиюминутные интересы и откладывать неприятные решения в долгий ящик, – это время, безусловно, осталось позади.

Начиная с сегодняшнего дня мы должны собраться и начать перестраивать Америку.

Работа найдется для каждого. Состояние нашей экономики диктует необходимость действовать быстро и решительно. Так мы и будем действовать – не только ради создания новых рабочих мест, но и для того, чтобы заложить фундамент нового экономического подъема. Мы построим дороги и мосты, линии электропередач и системы телекоммуникаций, питающие нашу экономику и связывающие нас в единое целое. Мы сделаем так, что наука вновь заняла подобающее место в обществе, и применим самые современные технологии, чтобы повысить качество здравоохранения и понизить его стоимость. Мы заставим землю, солнце и ветер служить нам, приводя в движение моторы наших автомобилей и станки наших заводов. Мы преобразуем наши школы и университеты, чтобы они удовлетворяли требованиям новой эпохи. Все это нам по силам. И мы этого добьемся.

Кое-кому наши притязания кажутся чрезмерными. Им представляется, что наша система не выдержит столь масштабных планов. У этих людей короткая память. Ибо они забыли, чего этой стране удалось достигнуть в прошлом, чего могут достичь свободные люди, если способность мечтать соединилась в их сердцах с мужеством действия на пользу общему делу.

Циникам не понять, что даже земля у них под ногами – уже не та, что раньше, и что устаревшие аргументы, которыми мы вынуждены были довольствоваться так долго, больше не имеют силы. И сегодня мы спрашиваем себя не о том, не является ли наше правительство слишком громоздким или, напротив, слишком ограниченным, но о том, является ли оно работоспособным, – помогает ли оно семьям в поисках достойно оплачиваемой работы, медицинского обслуживания, которое они могут себе позволить, а также достойного обеспечения в старости. В тех случаях, когда мы можем ответить этот вопрос утвердительно, мы будем двигаться вперед. Там, где ответ будет отрицательным, программы будут отменены. Те из нас, кто несет ответственность за расход государственных средств, будут находиться под постоянным контролем с тем, чтобы деньги тратились разумно, дурные привычки исчезали, а дела вершились при свете дня – ибо лишь в этом случае можно восстановить необходимое доверие между народом и правительством.

Для нас не существует вопроса – добрую или злую силу представляет собой рыночная экономика. Могущество рынка, его способность создавать богатство и расширять границы свободы, уникальна. Однако переживаемый кризис напомнил нам, что без должного надзора рынок может вырваться из-под контроля и что нация не разбогатеет, если будет поддерживать лишь преуспевающих. Экономическое процветание всегда определялось не только объемом валового национального продукта, но и тем, насколько процветает общество в целом; оно также зависело от нашей способности открыть возможности каждому, кто проявляет стремление преуспеть, и не из благотворительности, а потому что это – самый верный путь к всеобщему благу.

В вопросе нашей обороноспособности мы отвергаем ложную альтернативу: безопасность или идеалы? Отцы-основатели, сталкиваясь с опасностями, которые мы едва ли можем себе представить, оставили нам Хартию, утверждающую главенство закона и права человека, и эта Хартия поистине написана кровью целых поколений. Провозглашенные в ней идеалы не потускнели и сегодня, и мы не предадим их из оппортунистических соображений. Мы заявляем всем народам и правительствам, которые смотрят на нас сегодня, от столиц мира до крошечного селения, в котором родился мой отец: знайте, Америка является другом любой страны, каждого мужчины, каждой женщины и каждого ребенка, стремящихся к мирному и достойному будущему, и мы всегда готовы отстаивать этот принцип.

Вспомните, что наши отцы и деды сокрушили фашизм и коммунизм не только с помощью ракет и танков, но благодаря прочным союзам и твердым убеждениям. Они сознавали, что сила сама по себе неспособна защитить нас и не дает нам права действовать, как нам заблагорассудится. Они знали, что наше могущество растет, если применять силу осмотрительно, и что справедливость нашего дела, сила примера, скромность и самоограничение – источники нашей безопасности.

Мы храним это наследие. Как и прежде, вдохновляемые нашими принципами, мы способны противостоять угрозам, требующим от нас еще больших усилий, еще более тесного сотрудничества и взаимопонимания между народами и государствами. Мы приступим к осторожному и ответственному выводу войск из Ирака и продолжим трудный путь к миру в Афганистане. Вместе с нашими старыми друзьями и нашими бывшими врагами мы будем неустанно трудиться во имя уменьшения ядерной угрозы; продолжим мы и борьбу с угрозой глобального потепления. Мы не станем ни просить прощения за наш образ жизни, ни заискивать перед кем бы то ни было. Тем, кто намерен наращивать вооружения, развязывая компании террора и проповедывать гибель ни в чем не повинных людей, мы можем сказать одно: мы сильнее духом, чем вы; вам нас не сломить. В борьбе с нами вы потерпите поражение.

Ибо мы твердо сознаем, что главное наше достояние – это сила, а не слабость. Мы – нация христиан и мусульман, иудеев, индусов и неверующих. На нас оказали влияние все языки и все культуры, принесенные в нашу страну со всего мира. Испытав ужасы гражданской войны и сегрегации, выйдя из испытаний более сильными и едиными, чем когда-либо прежде, мы верим, что старая ненависть рано или поздно исчезнет, что племенные различия скоро растворятся, что мир станет еще меньше, что нам откроется единство рода человеческого и что Америке предстоит открыть новую эру мира.

Мусульманам во всем мире мы обещаем искать новые пути движения вперед, основанные на взаимных интересах и взаимном уважении. Лидерам, которые стремятся посеять семена конфликта, или обвинить Запад в проблемах, существующих в их странах, мы говорим: ваши народы будут судить вас по тому, что вам удалось создать, а не разрушить. Тем, кто держится за власть с помощью коррупции и лжи, путем подавления несогласных, – знайте, что вы окажетесь за бортом истории, но если вы готовы разжать кулак, мы готовы протянуть вам руку.

Народом бедных стран мы обещаем работать совместно, чтобы их земли были плодоносными, чтобы они имели доступ к чистой воде, чтобы они были сыты и имели пищу для размышлений. Тем странам, которые, как и наша страна, живут в относительном достатке, мы говорим: нельзя больше проявлять безразличие к страданиям за пределами границ, нельзя больше потреблять мировые ресурсы, не думая о последствиях. Поскольку мир изменился, мы должны меняться вместе с ним.

Глядя на путь, лежащий перед нами, мы вспоминаем с почтительной благодарностью тех мужественных американцев, которые в этот час несут службу в далеких пустынях и горах. Им есть, что сказать нам сегодня, так же как и павшим героям, покоящимся на Арлингтонском кладбище. Мы чтим их не только потому, что они охраняют нашу свободу, но и потому, что они воплощают идею служения стране, готовность искать смысл в чем-то большем, чем они сами. И, тем не менее, в этот момент – момент, который станет определяющим для нашего поколения, – именно это должно нас всех вдохновлять.

Что бы ни делало – и не должно было делать правительство, – страна, в конечном итоге, полагается на доверие и решимость американского народа. Доброта, которая позволит приютить в своем доме незнакомца, пострадавшего от наводнения при прорыве дамб, бескорыстие рабочих и служащих, которые скорее сократят свои рабочие часы, нежели позволят другу потерять работу, – именно такие качества помогают нам пережить самые сложные времена. Мужество пожарного, который пробивается сквозь пламя и дым на лестницу, готовность родителей растить и воспитывать детей – именно эти качества, в конечном счете, определяют нашу судьбу.
Проблемы, стоящие перед нами, могут быть новыми. Способы решения их могут быть новыми. Но те ценности, от которых зависит наш успех – трудолюбие и честность, отвага и справедливость, терпимость и интерес к миру, преданность и патриотизм – известны нам давно. Это – подлинные ценности. Они были той движущей силой, которая обеспечивала прогресс на протяжении нашей истории.

Нам необходимо вернуться к ним. Необходимо, чтобы настала эра ответственности, ответственности каждого гражданина Америки перед самими собой, перед страной и перед миром; обязанности, которые мы принимаем не скрепя сердце, а с радостью, с уверенностью в том, что нет ничего более насыщающего душу, более важного для нашего национального характера, чем полностью посвятить себя решению трудных задач.

Это обязанность и право гражданина.

Источник нашей уверенности в том, что мы знаем – Бог призывает каждого определить свою судьбу.
В этом смысл нашей свободы и принцип нашего существования – и именно поэтому мужчины, женщины и дети, представляющие все расы и все религии, могут объединиться в праздновании на этой великолепной эспланаде. Именно поэтому человек, чьего отца менее 60 лет назад могли не обслужить в местной закусочной, сейчас стоит перед вами и готовится принять самую священную присягу.

Так давайте же отметим этот день, вспоминая тех, кто жил до нас, и долгий путь, который мы проделали. В год рождения Америки, в самый холодный месяц в году, небольшая группа патриотов сгрудилась у затухающего костра на берегах ледяной реки. Столица была покинута. Враг наступал. Кровь пятнами лежала на снегу. В тот момент, когда исход нашей революции был непредсказуем, отец нашей нации распорядился, чтобы следующие слова были прочитаны народу:

«Пусть узнают наши потомки… что в разгар зимы, когда могли выжить только надежда и достоинство, города и селения -все как один встали перед лицом надвигающейся угрозы».

Америка! Перед лицом общей угрозы в зиму наших трудностей давайте вспомним те бессмертные слова. С надеждой и достоинством давайте еще раз справимся с ледяными потоками и выдержим бури, которые ожидают нас. И пускай дети наших детей скажут, что в час испытаний мы не позволили нашему пути закончиться, что мы не повернули вспять, и мы не дрогнули. Устремив глаза к горизонту и с верой в Бога мы сохранили этот великий дар свободы и донесли его до будущих поколений.

Правительство торопится сегодня завершить операцию «Литой свинец». Операция эта была беспрецедентной по своим масштабам, относительно тех военных акций, которые проводились в Газе до того.

Разрушения, которые останутся там после ее завершения, тоже беспрецедентны, что не сделает наше положение лучшим на международной арене. У такой операции должны быть и стратегические результаты, оправдывающие столь масштабные боевые действия.
Искомый результат: после ее завершения в 3 километрах от Сдерота и 8 километрах от Ашкелона больше не должно быть иранской базы террора.
Правительство недостаточно делает для того, чтобы достичь этой цели. На сегодня дипломатические контакты сосредоточены на решении инженерных проблем перекрытия границы между Газой и Египтом, но не на создании иной действительности в самой Газе. Если в Газе не будет тех, кто готов получать ракеты и финансирование для террора из Ирана, закрытие границы между этим сектором и Египтом станет второстепенной проблемой. Но если в Газе остается власть ХАМАСа, она найдет и другие способы для перевооружения и угрозы террором, преодолев трудности в получении оружия через египетскую границу.
Просчет этой военной операции в том, что и после ее завершения Газа останется под властью ХАМАСа. Просчет этот не связан с действиями армии, он целиком относится к политическому руководству.

Что дальше?

После прекращения огня лидеры ХАМАСа выйдут из своих нор, организуют «парад победителей» на главной улице города Газа и, как и Хизбалла в 2006 году, создадут у народа ощущение победы: «три недели бомбардировок и наземной операции ЦАХАЛа нас не сломили».
Власть ХАМАСа останется главным адресатом для сотен миллионов долларов, которые поступят не только из Ирана, но и других стран мира, чтобы восстановить сектор заново из руин. ХАМАС отстроит Газу, а заодно восстановит и собственный статус после того, как стал причиной ее нынешнего состояния.
По опыту поведения Хизбаллы в Ливане мы знаем, насколько короток путь от физического и политического восстановления к военному перевооружению. Кто бы поверил в конце августа 2006 года, что к концу 2008 года у Хизбаллы будет уже в три раза больше ракет? Тем не менее, это правда.
Я неоднократно говорил, предупреждая общественность о том, что без государственного видения ситуации, государственного рамочного соглашения у нас не будет «стратегии выхода» из неизбежно приближавшейся военной операции в Газе. Сегодня правительству предстоит выход оттуда без всякого стратегического решения этой проблемы. Остается только тактика – сохранение «имиджа успеха» этой военной операции до выборов.
Есть большие опасения в том, что и эту операцию правительство «разбазарит» на предвыборные политические нужды.

Теперь о том, что еще можно сделать в рамках операции «Литой свинец».
Пару дней назад был уничтожен Саид Сиам, одна из наиболее значимых фигур в руководстве ХАМАСа в Газе. Его «зачистка» – большой успех наших оперативных разведывательных служб и армии. Это один из примеров того, что можно сделать. Не расширяя наземной операции и не «застревая» там на много месяцев, раз уж нет четкого стратегического плана – как вести себя дальше с самим ХАМАСом.
Нужно продолжить военное давление на руководство ХАМАСа, используя наше подавляющее превосходство в воздухе, разведывательный потенциал и положение сухопутных подразделений ЦАХАЛа, укрепившихся на городских застроенных окраинах города Газа.
Руководство ХАМАСа близко к поражению. Поэтому оно так заинтересовано в прекращении огня. Наступило время для крепких нервов и выдержки против внешнего международного давления. Мы не должны допустить возрождения и продолжения власти ХАМАСа в Газе, ибо в таком случае в обозримом будущем заплатим за это дорогую цену.
Нужно также использовать момент для освобождения пленного солдата Гальада Шалита. Когда лидеры ХАМАСа в Газе понимают, что могут стать живой мишенью следующей «зачистки», можно оказать на них давление в процессе переговоров о прекращении огня и в этом, очень важном для нас вопросе.
Остается надеяться, что правительство не упустит и этой возможности.

Эфраим Сне,
бывший заместитель министра обороны.

Кровавые события 14 июня в Газе, выразившиеся в вооруженном захвате власти в секторе движением ХАМАС (арабская аббревиатура Харака Мукавама Исламийа – «Движение исламского сопротивления»), привели к вытеснению там с политической арены движения ФАТХ. По словам лидера ПНА Абу Мазена..,

…растоптав в ходе этой вакханалии национальные символы палестинцев, ХАМАС отодвинул реализацию идеи создания независимого палестинского государства. Новое политическое образование получило в СМИ различные названия. Среди самых распространенных – Хамастан. Тем не менее суть этого образования наиболее четко отражена еще в одном названии — «Исламистан». Об исламистской перспективе для Газы заявил один из лидеров радикалов ХАМАСа, Махмуд аз-Захар, в недавнем прошлом – министр иностранных дел в правительстве Исмаила Хании. Из его интервью германскому еженедельнику «Дер Шпигель» 24 июня явствует, что подобное развитие событий произойдет «при полном согласии и поддержке палестинского народа» Однако ясно, что есть и другие силы, активно поддерживающие исламистов ХАМАСа, в первую очередь – Иран, играющий заметную роль в политических процессах, проходящих как внутри Палестинской автономии, так и в ее взаимоотношениях с Израилем.

Находящийся в сердце исламского мира Израиль является серьезной преградой реализации историко-философской концепции шиизма, обретшего в Иране государственный статус. Лежащая в основе шиизма идея образования всемирной исламской общины начала реализовываться с возникновением Исламской Республики Иран (ИРИ). Дальнейшее ее развитие возможно на путях экспорта революции из Ирана в другие мусульманские страны с последующей глобализацией, которую эта исламская республика видит на путях подчинения исламу всех остальных стран. Задачу борьбы с «сионистским образованием» основатель ИРИ аятолла Рухолла Хомейни сформулировал как «освобождение Иерусалима» Любые попытки всеобъемлющего урегулирования арабо-израильских отношений и их самого чувствительного аспекта – палестинской проблемы, как считают в Иране, должны опираться на фундаментальные принципы ислама. В таком контексте Хомейни объявил Иерусалим основой палестинской проблемы и поэтому еще в 1981 году декларировал, что «религиозное руководство Ирана никогда не смирится с оккупацией святых исламских мест этого города» Взятый и реализуемый в течение всех 28 лет после победы исламской революции курс на лидерство в исламском мире стал для Ирана обоснованием для позиционирования себя в качестве «защитника угнетенных исламских наций», и в первую очередь – арабского народа Палестины. В программном послереволюционном заявлении иранского правительства отмечалось, что у страны есть важные морально-политические и религиозные обязательства перед народом Палестины. На основании этого Иран неоднократно заявлял о том, что не следует ограничиваться борьбой за возвращение оккупированных Израилем палестинских территорий, а необходимо стремиться к «полному» освобождению Палестины (в ее широком понимании. – В. М.) от евреев путем джихада – священной войны.

Один из последовательных пропагандистов такого подхода, экс-президент ИРИ Али-Акбар Хашеми-Рафсанджани, в свое время заявил по этому поводу: «Даже если Израиль пойдет на уступки и будет создано арабское палестинское государство, сие никоим образом не будет означать решения палестинской проблемы. Если не уничтожить Израиль, в этом густонаселенном районе не будет места, чтобы принять всех палестинцев, которые возжелают вернуться к местам своего прежнего обитания. В таких условиях признать право Израиля на существования означает для нас потерять все.

Такие высказывания демонстрируют, что в своих заявлениях иранские лидеры «более палестинцы, чем сам Арафат». Подписание в 1993 году cоглашений Осло, в соответствии с которыми Израиль и палестинцы обязались приступить к мирным переговорам, означало для Ирана создание серьезных препятствий на пути силовой реализации палестинской проблемы и повлекло за собой значительную активизацию политики ИРИ на палестинском направлении, имеющей как пропагандистский, так и военный аспекты. Победа на палестинских парламентских выборах в начале 2006 года происламского ХАМАСа, не готового ни при каких обстоятельствах признать еврейское государство, несомненно, воодушевила иранских клерикалов, почувствовавших, что сугубо декларативная идея уничтожения Израиля обретает созидательную силу.

События 14 июня, то есть захват власти в Газе ХАМАСом, были восприняты в Тегеране как начало реального пути по созданию там исламского государства. Разумеется, это ведет к углублению серьезных противоречий между Ираном и арабским миром. На этом сегменте геополитического пространства почти единодушно выражена поддержка председателя ПА Абу Мазена и нового правительства во главе с Саламом Файядом. Их почти немедленно поддержали главы внешнеполитических ведомств стран — членов Лиги арабских государств. На их стороне и организация «Исламская конференция». Египет официально декларировал безусловную солидарность с деятелями ФАТХа, пришедшими к руководству исполнительной власти в автономии. Кабинет Исмаила Хании в Каире считают низложенным.

Другой авторитетный полюс силы арабского мира – Саудовская Аравия – весьма озабочен случившимся, ибо ее усилия по примирению двух палестинских группировок, имевшие кратковременный успех, в итоге обрели нулевой эффект. Но и здесь выражают крайнее неудовольствие действиями ХАМАСа.

В то же время в Тегеране как консерваторы, так и немногочисленные представители либерального крыла политического руководства заявляют о верности прежней поддержке правительства ХАМАСа во главе с Исмаилом Ханией, обвиняя ФАТХ в предательстве «интересов палестинского народа». 20 июня на заседании Собрания исламского совета (парламента) было принято специальное заявление в поддержку лишившегося легитимности правительства ХАМАСа, за которое проголосовали 200 из 290 депутатов. В этом документе руководство ФАТХа обвиняется в реализации заговора с целью свержения демократически избранного правительства во главе с Исмаилом Ханией. Выступившие на этом заседании депутаты назвали Организацию освобождения Палестины наемником (чьим? – В. М.). Досталось и советнику Абу Мазена по вопросам национальной безопасности Мухаммеду Дахлану, которого один из депутатов, бывший министр образования ИРИ Хоссейн Мозаффар назвал «агентом влияния Запада», вложившим немало сил в претворение злодейских планов отлучения ХАМАСа от власти. На пленарном заседании парламента 24 июня член Комиссии по иностранным делам и обороне Хаджи Бабаи вновь подтвердил безусловную поддержку Ираном низложенного правительства Исмаила Хании, назвав его легитимным.

В Рамалле, однако, отчетливо понимают, с чьей помощью был реализован сценарий кровавых событий в Газе. Ясир Абед Раббо, один из ближайших помощников Абу Мазена, занимавший важные посты в палестинских правительствах, в своем интервью агентству Рейтер 18 июня прямо назвал иранский режим террористическим, взявшим под свое крыло все террористические группировки в регионе, в первую очередь в Ливане, Ираке, Палестине. Реагируя на прозвучавшее двумя днями раньше заявление иранского руководства о том, что сформированное в Рамалле правительство не является демократическим, Абед Раббо сказал, что не Ирану учить палестинцев демократии. В своем интервью он недвусмысленно акцентировал внимание на том, что за вооруженным захватом власти в Газе стоит Иран. Выступая в клубе журналистов в Рамалле, он также отметил, что самая адекватная характеристика для ХАМАСа – убийцы, и преуспеть в этом хамасовцам помогает именно Иран. Свидетельством тесных и оперативных связей между ХАМАСом и Ираном может служить и то обстоятельство, что сообщение о предстоящем освобождении до сих пор удерживаемого в Газе тележурналиста «Би-би-си» Алана Джонстона было сделано утром 17 июня представителем ХАМАСа в Тегеране Абу Усамой Абдул Муаттой. Абдул Муатта дал понять, что английский заложник будет освобожден ХАМАСом без каких бы то ни было предварительных условий. Сразу же после захвата Джонстона мировые СМИ писали о том, что есть большая вероятность того, что за похищением репортера в Газе в середине марта сего года стоит Иран. То обстоятельство, что информация о его освобождении поступила из Тегерана, делает такое предположение вполне возможным

В последние дни появляется все больше доказательств того, что победа ХАМАСа в Газе стала возможна благодаря щедрой помощи, получаемой этой организацией из Ирана. Дополнительный свет на это пролил на днях один из помощников Абу Мазена – Баха Балуша, рассказавший в интервью германскому еженедельнику «Дер Шпигель» о том, что ФАТХ в дни кровавых столкновений с ХАМАСом воевал практически голыми руками, тогда как ХАМАС получил достаточную военную и финансовую помощь из Тегерана. По словам Балуши, несколько тысяч боевиков ХАМАСа прошли в последние месяцы обучение в тренировочных лагерях на территории Сирии, Ливана и Ирана. Балуша отметил интересную деталь: боевиков ХАМАСа тренировали для борьбы не с израильским «оккупантами», а со своими соплеменниками из ФАТХа. «The Washington Times» написала, что кровавый переворот, сотворенный ХАМАСом в Газе, еще раз показал потенциал оси Тегеран–Дамаск в достижении своих целей на Ближнем Востоке. «Действия ХАМАСа по отношению к ФАТХу напоминают тот стиль, который использовал Адольф Гитлер, расправляясь после прихода к власти со своими политическими противниками… В этих действиях ХАМАС опирается на поддержку Ирана».

Об иранской помощи ХАМАСу говорят и в соседних арабских странах. Глава египетского МИДа Ахмад Абуль-Гейт в интервью каирской газете «Аль-Ахрам» 20 июня прямо заявил о том, что именно Иран вдохновил ХАМАС на военные действия и насильственный переход власти в Газе в его руки. Таким образом, считает министр, создалась серьезная угроза безопасности для его страны. Глава египетского МИДа полагает, что эти обстоятельства диктуют его стране необходимость более взвешенного подхода ко всему, что касается контактов с иранским режимом. В этом контексте глава египетского МИДа коснулся и помощи Ирана деструктивным силам в Ираке, создающей угрозу безопасности на региональном уровне. На таком фоне, подытожил Абуль-Гейт, активно обсуждаемый в последние месяцы вопрос о росте уровня отношений между двумя странами и доведении его до уровня посольств просто нерелевантен. Имеются аргументированные доводы к тому, чтобы свернуть даже тот невысокий уровень диалога, который сложился к настоящему времени.

Обвинения главы египетского МИДа в адрес Ирана подтвердил 24 июня и глава разведки Палестинской автономии Тауфик Тирауи, заявивший, что Иран обеспечил снабжение ХАМАСа всем необходимым и был главной силой, сыгравшей деструктивную роль в монополизации власти в Газе.

Вместе с тем поддержка большинством иранских консерваторов свергнутого правительства ХАМАСа не означает отсутствия других точек зрения по палестинской проблеме. С планом выхода из внутрипалестинского кризиса выступил 21 июня экс-президент страны Мохаммад Хатами. В нем всего четыре пункта:
1. запрет на использование оружия между противоборствующими палестинскими группировками;
2. возвращение ХАМАСа и ФАТХа за стол переговоров;
3. повторное сформирование правительства национального единства;
4. подключение Египта, Сирии, Саудовской Аравии и Ирана к договорному процессу по преодолению внутрипалестинского кризиса.

Существуют и официальные иранские заявления, в которых содержится призыв прекратить конфронтацию и наладить существовавший прежде диалог. Об этом, в частности, заявил в начале прошлой недели пресс-секретарь иранского МИДа Мохаммад-Али Хоссейни. О том, почему это необходимо, сообщила 20 июня отражающая взгляды неоконсерваторов газета «Джомхурийе эслами». В ее передовой статье говорится о том, что, несмотря на кровавые баталии между двумя главными палестинскими группировками, это отнюдь не означает, что им следует отказаться от своей главной задачи – уничтожения Израиля. «Как говорил аятолла Хомейни, Израиль должен исчезнуть из существующей реальности. Любой другой путь ведет палестинцев в никуда».